• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

  

Владимир ЕВДОКИМОВ

 

ЩЕЛБАН от ГАГАРИНА

Отрывок из повести "БУЛГАНИНСКОЕ ОЗЕРО" 

ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ         


Сам собой образовался вокруг деда дружный полукруг, вроде бы даже экскурсантов, и он, довольно улыбаясь, хитро и уверенно их оглядывал – как будто так и надо, как будто именно таким образом и должны происходить теперь события. Никто и задуматься не успел, и Лесик не успел, только чуть удивился, самую малость, да и то потому, что вел-то себя дед как начальник, а видом своим показывал, что никакой он не начальник. Он совсем другой. Он – главнее начальника.
– Вот там был поселок. Обыкновенный – деревянные бараки, сараи и все такое, – начал дед. – И я там жил. И было мне тогда одиннадцать лет. А сейчас седьмой десяток. Угу? Давно, в общем. И пошли мы как-то по осени за орехами. Орешники тут были неплохие, вон там, по краю леса, где озеро. Сейчас их называют почему-то фундуком, а раньше просто говорили – лещина. Компания собралась веселая – старшие, младшие, в общем, поселковые. А главным был у нас Тема, весной в армию готовился. Тогда в армию с девятнадцати лет призывали. На три года. И мы его слушались. Вот сходили, орехов набрали, они молочные еще, возвращаемся.
Перейдя к другому проему, ярко освещенному солнцем, дед уверенно показал рукой в сторону фиолетовой церкви и пояснил:
– Вышли мы к шоссе примерно там, возле церкви, и сразу видим – автобус стоит. Вы таких уже не застали – небольшой, ГАЗ, с одной дверцей, ее еще водитель открывал, там хитрый рычаг такой был. А возле него несколько офицеров. Без фуражек, по-простому. Молодые совсем, все больше лейтенанты, наверное, а погон не видно – кителя с погонами у них в автобусе. А на брюках по шву синяя полоска – летчики. И они брали там у бабки яблоки. Бабка довольна – все денежка, и офицеры тоже: у кого сетка – те в сетку, а кто и в фуражку. И тут мы. И они нас спрашивают – чего это вы тащите? А мы им отвечаем – за орехами ходили. Ну, понятно, что говорят дальше – отсыпь, мол, орешков! И я одному отсыпал – ну, немножко он взял, так, на пробу. И вот он орех разгрыз, а сам мне и говорит, ну, то есть заметил, с каким я уважением на его форму-то смотрю, мол, что, парень, вырастешь – тоже летчиком хочешь быть? А я ему честно отвечаю – нет!
Прикрывая глаза от солнца ладонями, слушали деда внимательно – ведь это когда было? Это же в прошлом веке, да не в конце, а в середине!
– Ну, дед, ты неправ, – прямо обрадовался почему-то Гланя, – надо было подкатиться, типа, я тоже летчиком хочу, небо снится…
– Зачем? – поразился дед, даже вытянул бантиком губы, а потом вопрошающе улыбнулся.
– Чудак – он бы тебе яблоко подарил!
– Да он и так подарил…
– Так, Гланя, не выделывайся, – сказал Питон. – дай послушать.
А Лесик и сам чуть рот не раскрыл, чтобы Гланю остановить, только Питон оказался быстрее, и кто он такой, Питон, Лесик именно в этот момент и подумал. Вид-то получался обыкновенный – среднего роста, плотный, волосы русые, во все стороны торчат, глаза светлые, может, чуть навыкате, слегка скуластый – ну, в общем, такой же, как и сам Лесик. Только Лесик чуть выше, волосы светлее, и нос прямой. Да, у Питона нос с горбинкой, а у Лесика прямой. И что? Ничего особенного. И Питон вроде здоровее. А только что-то еще было в нем, что-то знакомое, вроде бы свое, а что? И голос показался знакомым, хотя Лесик его слышал уже больше недели, но сейчас, вот именно сейчас, пожалуйста, что-то понятное, как будто… Ну да, обратил внимание на Питона именно потому, что тот сказал то же, что сам Лесик хотел сказать.
– Да уж и оттопыриться чуток нельзя… – нарочито обидчиво протянул Гланя, двинул вперед нижнюю челюсть и разрешил. – Давай, дед, говори, а я молчу как рыба. А почему ты летчиком не хотел быть? Летчик по небу летает, много денег получает…
– Заткнись! – тихо сказал Дронт, повернулся к деду и как бы разрешил ему продолжить. – И что тогда?
– А тогда он обиделся и дал мне щелбан!
И дед опять согнул в локте левую руку, ввернул куда-то бурав и показал, как ему летчик дал щелбан – средним пальцем дал. Обыкновенный щелбан. Показал и радостно засмеялся.
– И что? – спросил Брикет.
Он напряженно слушал, молчал, морщился и наконец спросил, и Лесик улыбнулся. И все улыбнулись.
– Чувствительно дал, – пояснил дед. – А сам как будто возмутился, дескать – как это, мол, так, летчиком не хочет быть! Странное какое дело! Смеется, конечно. Вообще, симпатичный, зубы блестят. А я тогда ему отвечаю, хотя мне и обидно, конечно, с ним разговаривать за его щелбан ни за что, и говорю ему, назло говорю, что, мол, хочу быть танкистом! Чего это я так сказал? Сам не знаю. И лоб ладонью-то тру – щелбан он мне дал по-честному. И он тогда совсем расхохотался, по плечу меня похлопал, и так, как будто согласился, как будто я его убедил, что, мол, танкистом тоже ничего, почти, мол, так же здорово, как летчиком, на равных как будто мы, дал мне яблоко и говорит – ну, ничего, танкистом тоже можно. Давай, мол, паренек, действуй!
– И что? – вновь удивился Брикет и наморщил лоб.
– Ты погоди, – не выдержал Лесик, – ты дай дослушать!
– А что? – Брикет все равно не понял, а видно было, что очень хотел.
– Дед, ты дальше рассказывай!
Это Дронт сказал, и Лесик почувствовал, что день-то в итоге ничего складывается, солнечный, приятный, и еще к нему что-то есть. Есть – и все тут! А сам себя спрашивать «А что?» не захотел, потому что получилось бы, как у Брикета, а тот явно тупил, и подражать ему было нельзя.
– А дальше прошло полгода. Даже больше, – вздохнул дед. – Весна. И вдруг объявляют нам в школе, прямо на уроке, что летчик-космонавт Гагарин в космос полетел!
Грустно и протяжно вздохнув, дед вновь как бы вкрутил левой рукой в воздух бурав и мечтательно завершил:
– Такого, друзья мои, больше не будет. Ни-ког-да! И не надейтесь…
И замолчал дед, и будто уплыл куда-то туда, где всегда хорошо и радостно, туда, наверное, где ему было одиннадцать лет и где однажды объявили о полете Гагарина.
– Копец, – возмутился Гланя.
– И случился бенц! – подхватил Буратос. – Гагарин в космос полетел, а мы-то и не знали!
– А дальше? – Лесик не выдержал. – Дальше, дед. Полетел, ну и…
– А тогда начался праздник души, – дед как будто очнулся. – Телевизоров-то почти не было, зато газеты закупали пачками, а там везде Гагарин! Гагарин в скафандре, Гагарин дома, с дочками, в библиотеке, на берегу речки, на спортплощадке… И вижу я, ребята, и не верю, а получается! Получается, что этот Гагарин как раз и есть тот самый лейтенант, которого я угощал орехами, и который дал мне яблоко. И щелбан отвесил! Конечно, я сразу всем рассказал, похвастал, пальцем в лоб тыкал, головой вертел, для убедительности чтоб, но мне никто не верил: понятное дело – мало ли желающих примазаться? Угу. Я – к ребятам, с которыми ходили за орехами. К Теме, он подтвердил. Ну, Тема-то уже серьезным человеком считался, ему поверили. Поверили и повалили к нам в барак – на меня смотреть и на мой лоб любоваться! Гагарин далеко, а я – вот он! Здесь! Замучился пересказывать, а неудобно же – людям интересно, вот, я виду не показываю и объясняю по нескольку раз в день – как, куда и с какой силой дал мне Гагарин щелбан. Сам Гагарин щелбан дал – это же вам не хухры-мухры! Да и не сейчас – сейчас-то, после полета, любой рад ему лоб подставить, а тогда, когда еще никто про Гагарина не знал и не думал даже, что человек через полгода в космос полетит, да не просто полетит, а именно вот этот самый, который на Щелковском шоссе у бабки яблоки покупал! Вот ведь когда он меня отметил своим щелбаном! А когда узнавали, что я сначала Гагарина орехами угостил, то все меня очень за это дело хвалили, потому что поступил я правильно, именно так и надо поступать, если хочешь быть воспитанным и культурным человеком!
Подчеркнуто важно и чрезвычайно гордо посмотрел вокруг себя дед, каждому в глаза заглянул, и как-то забавно это получилось, хотя и непонятно – то ли смешно, а то ли насмешливо, но только Гланя сказал: «Ха!..» и рот закрыл, потому что никто как раз не только смеяться не стал, а наоборот, серьезно, да-да, серьезно, уставились все на деда, а именно: на его круглый лоб – высокий от больших залысин, выпуклый, двумя заметными как бы лепешечками, разделенными широким желобком, с резкими морщинами, да только они разгладились, и совсем молодой у деда оказался лоб, блестящий. И улыбка получилась детская, радостная, и нос-сливка даже вверх загнулся.
А дед вздохнул и добавил:
– И еще хвастался, что, мол, ловко ему ответил, что он меня спросил – летчиком хочешь быть? А я ему – нет, танкистом! Будто я тоже что-то понимаю в жизни и уже выбрал верный путь! И это тоже мужики одобряли. Что такой, вот, я самостоятельный. Угу.
– Дед, – спросил Буратос, – а ты не врешь?
Дед отвечать не стал. Приподнял чуть голову, как бы подставляя ее воздуху, улыбнулся и сощурил глаза. Больше никто говорить не торопился.
Намолчавшись, Мохор, наконец, спросил. Все время молчал, а тут вдруг спросил:
– Слышь, дед, а что это ты вдруг рассказал? Прикинь, пацаны, при чем тут Гагарин?
– А вы, друзья мои, смотрите вперед – что там?
Впереди сияло летней зеленью чистое поле, а за ним начинался лес, в котором угадывались какие-то строения, справа блестело озеро, а за ним вновь тянулся лес. И направо, направо – все был лес: густо-зеленый, сосновый, и тянул оттуда ветерок или не тянул, а к запаху пыльного цемента и краски на четырнадцатом этаже прибавлялся и легкий запах сухой хвои.
– Это не озеро, это пруд, – сказал дед, – но называется Булганинское озеро. В честь Булганина. Кто он – вам знать ни к чему. Просто – важный человек. И он здесь жил на государственной даче. Там она, впереди. Ограда вдоль правого берега идет, потом от озера заворачивает. Дом стоит как раз рядом с фундаментом охотничьего дворца Меншикова, соратника Петра Первого, про которого я вам уже сказал. Царя Петра, я думаю, вы знаете. А охотничий дворец Меншикова стоял рядом с фундаментом охотничьего дворца царя Алексея Михайловича, отца Петра Первого. И, видимо, маленький Петр тоже здесь бывал, плавать учился. Там, в лесочке, даже пруд копаный сохранился. Он вытянутый в длину, окружен валом. Высох, конечно, давно. И зарос. Ну, это неважно. А важно то, что в тысяча девятьсот сорок шестом году привезли сюда пленных немцев, и они построили двухэтажную дачу. Государственную. Построили в виде немецкого охотничьего домика. И Гагарин в ней бывал! Угу?

 

Повесть Владимира ЕВДОКИМОВА «БУЛГАНИНСКОЕ ОЗЕРО»

и послесловие Сергея ШУЛАКОВА "Сначала деньги, потом человек"

опубликованы в первом номере журнала «ПОДВИГ» за 2015 год

 

 

Статьи

Посетители

Сейчас 114 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Реклама

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ