• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

Александр ЛОБАНОВ

ЧЕРНОГУЗ МЯТЕЖНЫЙ

 

Отрывок из романа
ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

Угаром липового цвета пыхтел август, в полях шумела страда, крестьяне убирали хлеба. Как бы там ни ползала бесовская вошь по нашим просторам, земля своё вызрела, пора ей пришла дарить богатые урожаи, надои. Реки делились знатными уловами, луга доращивали упитанных бычков, скотные дворы едва вмещали жирных кабанчиков. Охотничьи угодья не иссякали многообразной дичью.
Молча скакали вдоль берега. Альгис по обыкновению был угрюм. Кмита же безмолвствовал по той причине, что всё это творящееся вокруг празднество, это пышное, богатое великолепие русской средней полосы вызывало в нём почти бешенство. Только из-за того, что русское. Не лишённый вкуса по шляхетной сущности он не мог не восторгаться красотами природы, он даже писал стихи когда-то в молодости. Это теребило душу где-то в дремучей глубине, вызывало некие волнения в сердце. Отчего ещё большая раздражённость опутывала мозг. Жечь! Всё жечь, всё стереть, будь она проклята, Русь ненавистная!
За ними в десяти саженях следовала охрана, пятеро панцерных казаков, добротно вооружённых, на горячих конях. Кмита охрану подбирал лично, самых отчаянных, самых умелых рубак. Посему абсолютно был спокоен в отношении собственной безопасности. Тем более, что летучие патрули обшарили окрестности в нескольких десятках вёрст, присутствия вражьего войска не обнаружив.
На речной излучине, где берег отсвечивал ярким чистым песком, из какой-то деревни резвились несколько пар молодёжи. Купались, плескались, громко смеялись. Девицы в белых рубахах до пят, парни в холщовых портках. Чистые, непорочные, счастливые. Солнечные брызги, разлетаясь во все стороны, сверкали ослепительно, будто жемчужины. Над купающимися висело светящееся марево, порой возникали радуги. Казалось, это воплощение самоё жизни, подаренной земле господом для мира и счастья.
Альгис краем глаза отметил, как побледнел вдруг староста. Как судорожно вцепился в рукоять сабли, даже скрип зубов послышался. Лошади вдруг стали, словно зверя почуяли в чаще негромко шумящего метрах в ста за лугом леса. Молодые крестьяне, ещё ничего не подозревая, продолжали радоваться светлому счастью, которого в их бытии выпадало не так уж и часто. Вдруг одна из барышень запела. И такой выразительный, естественный, прекрасный был её голосок, что Альгис даже глаза прикрыл.
- Руби эту сволочь! - Филон заорал, будто его самого сейчас резали, от внезапной ярости, остервенения переходя на душераздирающий фальцет.
Перепуганная лошадь его встала на дыбы. Пятеро охранников, пока соображали, что к чему, чуток запоздали, сорвались с места, когда Кмита уже мчался метрах в двадцати-тридцати впереди. Обнажённые клинки зловеще сверкали. Всадники лихо ими крутили над головами, отчего казалось, что сверху образовались нимбы, как у ангелов. Только не ангелы неслись в безумной атаке против ничего не подозревающих невинных русичей.
Кмита почти перестал дышать, предвкушая кровавую забаву. В нём уже вовсю бушевали звериные инстинкты. Его трясло, возбуждение перерастало в агонию ума, на глаза спала пелена, сквозь которую всё выглядело приторно бордовым, и солнце, и река, и небо.
Отчего взор заполнился мечущимися светляками белых, как снежинки, искр, староста естественно не понял. Равно как не почувствовал тупого удара в затылок, а потом головой о землю. Островерхий добротной ковки шлем, облагороженный золотыми пластинами, покатился в сочную траву, между высокими стеблями которой весело синели глазки васильков.
Два быстрых пистолетных выстрела выбили из сёдел ближе всех скакавших охранников. Остальные трое раскрыли от удивления рты. Купавшаяся поодаль молодёжь наконец осознала опасность, девицы с криками кинулись одеваться, мужчины неожиданно шустро откуда-то из кустов извлекли колья, приготовились принять бой. Но происходящее далее обескуражило и их.
Наконец поляки обрели некую самостоятельность мышления, к чести сказать, это случилось довольно-таки оперативно. Одновременно кинулись, издавая воинственные крики. Однако, обратить внимание на то, что от них никто не собирается удирать, и наоборот вражий сын невозмутимо двинулся навстречу, и что это неспроста, бывалые ратники не успели.  Всё произошло в считанные секунды. Схватки, как таковой, в принципе не было. Альгис хладнокровно, используя мудрёные приёмы фехтования, одного за другим проткнул остриём сабли прямо через кольчугу в сердце. Крови почти не натекло. Все трое так и остались на конях, упав на холки, даже клинков не выронив из рук. Кони настороженно похрапывали, нервически раздували ноздри, растерянно шевелили ушами, бестолково перебирали копытами.
Альгис махнул рукой, давая понять, чтобы кто-то подошёл. Мужчины приблизились, не выпуская кольев из рук.
- Далече ваше селение?
- Пять вёрст отсель, барин, - ответил самый рослый, дюжий в плечах.
- Вон того, – Альгис указал на старосту, - надобно живым отсюда унести. А эти пусть покатаются в своё удовольствие. Тебя кличут как?
- Фёдор, - отозвался широкоплечий. – Ты, барин не серчай, видом своим смущаешь. Не пойму, русский аль нет?
- Сам-то как думаешь? – Альгис рассмеялся, открыто, задорно. – Я, братец, панцерный казак великого гетмана литовского Христофора Радзивилла. Кстати, он в нескольких верстах с полками отборного войска.
- Брешешь, барин, - улыбнулся Фёдор. – Своих мы сердцем чуем. Как и то, что ты барин не совсем простой. Этого почто не порешил, важная птица?
- Первый после Радзивилла. Самая мерзкая подлюка у польского короля. Страшней человека наверно по всей земле не сыскать. Злыдень. Надо мне узнать, с чего это их сюда принесло. Вы пока свяжите пенькой, не шибко, чтоб не передавить жилы. Да поспешать надо, братцы.
- Это мигом, барин. Мы на подводах с жёнами приехали. Слава тебе, Господи, вместе и уедем. Гостя дорогого подкинем. Можно мы у энтих оружие соберём. Пригодится в хозяйстве-то.
- Дай подумать… Нет, Фёдор. Беду накличешь. Пусть колья пока вам оружием будут. Лучше вам уходить из деревни, подальше. Лютует больно Радзивилл. Никого не щадит. Так что бейте набат, смертельная опасность на вашем пороге.
Когда подъехали к избе Фёдора, Кмита очнулся. Альгис ещё раз угостил его по затылку саблей плашмя, чтоб сознание ненадолго отошло от сдуревшего на крови названного папаши.
- Давай на поскотину его, - сошёл с коня, прошёл на двор, осмотрелся. – Пожалуй, к тому вон столбу приторочь. Кляп вынь.
Староста, придя чуть позже в себя, дико вращал глазами, которые продолжали сверкать, по усам и бороде стекала пенная слюна будто у голодного волка, лишившегося добычи.
- Зачем вы здесь? – Альгис в эти одичавшие глаза смотрел беспристрастно, ледяным взглядом, под которым Кмита начал трезветь, а чуть позже и догадываться обо всём.
Не глупый был шляхтич Филон Кмита. Знал цену словам, но ещё знал, что иногда молчание более ценно. Он и раньше наблюдал, как умеет красноречиво молчать его воспитанник, не по возрасту серьёзно, убедительно. Альгис-таки молчал, по-прежнему глядя немигающими глазами в самую душу.
Огромный, как медведь, крестьянин принёс вязанку хвороста, раскидал у ног. Достал кресало, стал высекать искры на пучок пакли. Вскоре пакля задымилась. Вспыхнул огонёк, запрыгал, как маленький козлёнок. Староста понимал, что сие означает. Сам пытал. Никто не выдерживал. Нисколько не сомневаясь, что «крестник» не вымолвит боле ни слова, не остановит пытку, пока не добьётся правды, а он способен отличить, где ложь, где нет, Филон начал сознаваться.
- Основной целью было отвлечь русских. Вроде шло по плану. Потом стали возникать непредвиденные ситуации, совершенно непонятные.  Теперь-то ясно… Сюда пришли по наводке одного из бояр. Пойдём на Ржев. Оттуда на Старицу. Там сейчас царь Иван Грозный с семьёй. Радзивилл принял решение сжечь близлежащие деревни и сёла. Я предложил напасть на Старицу, взять в плен царя. Сегодня и выступаем. Где-то так…
Меж тем занялся хворост.  Пламя принялось лизать голенища сапог. Альгис продолжал молчать. Шляхтич впервые ощутил, что есть на самом деле животный ужас. Хворосту было немного, по крайней мере недостаточно, чтобы сжечь человека полностью. Но вполне хватало для прожарки подошв, в которых, как известно, столько нервных окончаний, сколько нет во всём теле. Даже через добротную дублёную кожу подмёток. Появилась боль. Нестерпимая, жуткая, разлагающая психику.
Через минуту Кмита начал выть, извиваться, умолять вначале, чтобы пощадили, а ещё чуть позже, чтобы пристрелили. Альгис молчал. Фёдор не выдержал, взял за локоть.
- Барин, да пёс бы с ним. Не по-христиански как-то. Хватит может?
- Залей огонь. Где конь его?
- Прибёг. Сам прибёг. Мы хотели было прогнать. Но он не отставал. Преданный. Такому псу, такой конь.
- Развяжите.
Двое мужиков, недоумённо переглядываясь, освободили старосту от пут, подхватили под руки, подождали, пока вновь обретёт навык стоять самостоятельно.
- Фёдор, саблю его сюда.
- Дык ты не велел брать, барин.
- Неси.
- А я чё, я ни чё. Так, прихватил на всякий случай. И откуда только прознал? Глашка! – крикнул жене. – Принеси-ка шаблю ту, золотую.
Альгис, когда старосте вернули оружие, извлёк из ножен своё. Филон понял, с ехидцей улыбнулся. Что-что, а в поединке равных ему не было. Выхватил саблю, покрутил, клинок зловеще засверкал. Такое считалось незаурядным мастерством. Стоявшие рядом крестьяне испуганно отшатнулись, Фёдор подхватил с земли кол.
Теперь действительно началась нешуточная схватка, не на жизнь. Великолепные, калёные клинки со звоном высекали искры. Староста постепенно успокоился, обрёл боевое хладнокровие, действовал умело, решительно атаковывал, финтил, перекладывал саблю из одной руки в другую. Показывал чудеса, загляденье прямо.
Альгис пока только оборонялся, ловко отбивал самые мудрёные выпады. У того, кто его знал, наверняка бы создалось впечатление, будто нарочно поддаётся. Кмита ухитрился несколько раз полоснуть лезвием по плечу, где имелся незащищённый участок, по щеке, куда-то под кольчугу успел просунуть. Кровь залила кафтан. Наблюдавшие за поединком молодицы постоянно вскрикивали, прикрывались руками. Мужчины вздрагивали, от отчаянья скрипели зубами.
Но Альгис продолжал, словно вообще не чувствовал боли. Староста, окончательно уверовав в собственное неожиданное превосходство, возомнил себе счастливое будущее и возможно гетманскую булаву, чем чёрт не шутит. У щенка-то больше гонору, нежели мастерства. Пора кончать гадёныша. Да, хватит с него, хорошего понемногу. Но каков мерзавец! Ловко он за нос меня…
Филон замахнулся наконец рубануть так, чтобы вместе с кольчугой, пополам вдоль хребта. Проделывал не раз. Даже успел издать победный рык, будто африканский лев или амурский тигр. В этот миг по нижней кромке его панцирной накладки, глубоко, прямо в печень вонзился острым концом клинок Альгиса. Кмита саблю выронил, сник. Но не упал, присел, держась за живот.
Альгис махнул Фёдору, чтобы подвёл коня. Вместе подняли старосту в седло.
- Ну что же, братья, спасибо за подмогу. Теперь не мешкайте. Радзивилл вскорости будет здесь. Уводите скот, что можно возьмите с собой. Гетман ничего не оставляет, кроме выжженной земли. Ещё поручение тебе, Фёдор…
Поклонившись, запрыгнул в седло. Поскакал впритык со старостой, поддерживая за плечи, чтоб не упал. Через час они приблизились на версту к стану Радзивилла. Кмита ещё жил некоторое время пока подъезжали, но уже без сознания. Таким его Альгис и представил ясновельможному пану гетману, скупо в нескольких словах поведав, как они вопреки данным лазутчиков напоролись на отряд царёвых стрельцов, приняли неравный бой. Пан староста сражался, аки лев или тигр, но проклятых русских было втрое, может значительно больше. Как мужественно казаки охраны приняли основной удар на себя, давая возможность раненному старосте уйти живым.
Выслушав доклад, Радзивилл в задумчивости произнёс.
- Значит, стрельцы уже здесь…  Прочёсывают крупными отрядами округу. Это может значить одно. Западню мне готовят. Самого царя как приманку подсунули. Ай да Малюта! Хитёр, старый лис.
Он молчал минут пять, не шевелясь, никого и ничего не замечая. Потом перевёл затуманенный неожиданными мыслями взор на Альгиса. Тот безмолвствовал, будто идол с застывшими чертами лица.
- О, матка бозка! Да ты весь в крови, бедный мой мальчик. Эй, стража, лекаря сюда!
Явился щуплый старикашка, седой весь, волосья редкие, но спадали до плеч, глазки подслеповато сощурены, на носу, прямо на кончике бугорчатая бородавка, словно пуговица от казачьего кафтана. Взгляд цепкий. Пальцы длинные, гибкие, ногти острижены коротко. Низко поклонился ясновельможному.
- Что там пан Кмита?
- Он оставил нас, мой господин. Рана оказалась, увы, смертельной.
- О, Бог мой, какая потеря! – Радзивилл горестно заломил руки, картинно воздел их к небу, даже слезой блеснул.
Помолчали ещё некоторое время. Вспомнив о лекаре, гетман велел осмотреть Альгиса. Лекарь помог стянуть доспехи, кафтан, рубаху. В животе сбоку зияла ровными краями сквозная, но без проникновения в брюхо рана, плечо несколько раз подверглось глубоким сабельным порезам. Щека продолжала кровоточить. Юноша действительно был весь в крови. Радзивилл под искренним впечатлением побежал к себе в покои, откуда вскорости вернулся с подарком. Лекарь, отлично зная своё дело, успел промыть, обработать и зашить раны, перевязал, заставил принять что-то невероятно горькое, но весьма целительное.
- Позволь, юный мой друг, вручить тебе вот это. Бери, заслужил. Геройски заслужил, – и с полным восторга взглядом вручил уникальную карабелу в золочёных ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. – Да ты не тушуйся, вынь, в руке подержи. Обрати внимание, какой стали клинок. Такую саблю не сыщешь во всём княжестве.
Альгис, не скрывая восхищения, извлёк карабелу из ножен, отошёл подальше, взмахнул ею вправо, влево, сделал казачью крутку и, не удержавшись, вжикнул по подсвечнику, на котором горело пять свечей. Никто ничего не понял, свечи остались вроде нетронутыми, даже пламя не дрогнуло. Но через минуту попадали, перерубленные ровно по центру. Альгис оценил подарок. Припал на колено.
- Благодарю, ясновельможный пан гетман, за высокую честь. Тронут до глубины души. Долгих тебе лет и счастья. А теперь позволь преданному воину удалиться. Хочу с паном старостой проститься.
- Да, да, конечно. Ступай, герой, зализывай раны телесные и душевные, – и когда Альгис уже приоткрыл дверь, Радзивилл спросил его. – Как думаешь, боярин, стоит ли соваться в Старицу?
- За Иваном Грозным, ясновельможный? Я бы не рискнул. Там немалая стрелецкая рать. Это головорезы ещё те. Как бы сюда не нагрянули. Нам отступать никак невозможно. В пустыне не выжить.

Роман  Александра ЛОБАНОВА  «ЧЕРНОГУЗ МЯТЕЖНЫЙ»
опубликована в журнале «ПОДВИГ» №05-2020 (выходит в МАЕ



Статьи

Посетители

Сейчас 78 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Реклама

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ