• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

Алексей НОВГОРОДОВ

СЕРЫЙ

Повесть
Часть первая
Сокращено для публикации на сайте

Матушка-земля заботливо принимает все, что предается ей с любовью, обильно политое потом, кровью и слезами: от налитых золотистых зерен, чтобы заколосились бескрайние хлебные поля, до закопанных бессчетных сокровищ и кладов, укрываемых от лихих людей, для процветания потомков, на будущие благие дела. Да и тела наши бренные, поливаемые слезами расставания, принимает земля со скорбным отпечатком на лике погоста. Все-все принимает с материнской заботою. Одно не приемлет ни под каким видом: больно ей, когда вонзают в нее занозы поганые.
Даже через мягкую подошву кроссовок я ощутил, как земля делает вдох, чтобы кашлем отторгнуть, изрыгнуть несколько килограммов тротила, сконцентрированного в заложенном по всем правилам минно-взрывного дела фугасе. Дорога встала на дыбы и в небо устремился растущий столб камней, грязи и дыма, и не найдя в небесах поддержки раскрылся зонтиком, шляпкой ужасного ядовитого гриба. Не успел развеяться дым, а саперы мгновенно откатились, приняли боевой порядок, ощетинившись оборонительным кольцом, отработанным до автоматизма не на учениях, а в самых что ни на есть боевых условиях, ожидая внезапной атаки, либо подлого обстрела из засады.
Старший лейтенант, которому судя по возрасту и абсолютно седой голове, давно уже пора командовать полками, осипшим голосом на понятном только ему и его бойцам языке прокричал пару отрывистых коротких фраз, делая упор на выкрикиваемые цифры, и, получив такие же цифровые ответы, стал бледнеть на глазах. Мозг армейского офицера кардинально отличается от мировосприятия оперативника: для него взрыв это только начало, и он обшаривает взглядом все вокруг, просчитывая и выискивая, как и откуда ожидать дальнейшее развитие угрозы. Я же, как оперативник, воспринимаю взрыв как произошедший факт,  профессионально фиксируя место происшествия и только потом расширяя сектор внимания.
О Боже, оседающие клубы пыли открыли корчащееся посреди дороги тело солдата.
Вскакивая из своего укрытия, отталкиваясь одной ладонью от земли, а второй рукой опираясь на зажатое мертвой хваткой цевье автомата, я сделал рывок в сторону бедняги. Но мгновенная стальная хватка за лодыжку и мощный рывок назад распластали меня на земле как лягушонка.
– Урод! Кретин! – старлей не стеснялся в выражениях, – Еще тебя потом вытаскивать, дебила! Дорога духами, как в тире, пристреляна, а место вокруг закладки – особенно. Вот куда таких дебилов  присылают?
Но наверняка в душе все-таки оценил мой порыв вытащить пацана из этой мясорубки. Да и ему самому было невмоготу видеть, как корчится от боли его раненный боец, являясь приманкой для стрелков, засевших в зеленке. Набрав полную грудь воздуха, надрывно, вкладывая всю злость и упор на букву «Р», растягивая слова, чтобы, не дай бог, не быть не услышанным, и не понятым прорычал:
– Тр-р-ретий, пятый! Сектор-р-р обстр-р-рела с полвосьмого до одиннадцати. Огонь! – И под прикрытием шквального огня по зеленке, он, согнувшись, бросился к раненому. Ни мгновения не задерживаясь, я рванул за ним.
Одновременно мы рухнули с двух сторон от бойца, и не переводя дыхания, схватили его за плечи бронежилета, и отползая на боку, подгребая локтем, и отталкиваясь ногами, поволокли бедолагу к обочине. Стон переходящий в протяжный вой подгонял нас оттащить бойца в безопасное место и впороть ему обезболивающий укол, что бы хоть на время облегчить страдания.
Маленькие фонтанчики пыли и грязи, брызнувшие в полуметре от нас, ужасом сжали низ живота. Животный страх мгновенно отключил все мысли. Не сговариваясь, мы вскочили и, максимально пригнувшись, бросились к спасительной обочине, не обращая внимания на дикий вопль раненного бойца. Обогнав пущенный нам вслед смертоносный рой свистящих пчел калибра 7,62 мм, мы упали в придорожную яму, навалившись своими телами на раненого, усугубив его страдания.
Где-то там, далеко-далеко, как будто на другой планете, за пределами нашей спасительной ямки, на той стороне дороги завязался скоротечный бой, а старлей и  чудом оказавшийся здесь санинструктор никак не могли разжать мою ладонь, сжимающую плечо бронежилета. Рука, как окаменела. Спазм с низа живота поднялся вверх и стал щемить в левом боку, одновременно выдавая такую жесткую пульсацию, что ребра еле выдерживали эти удары изнутри.
– Обделался ты не на шутку, но – молодец, – грубо вернул меня в реальность старлей.
– Я думал конец, – не стал я оправдываться.
– Да, я и сам… – он вдохнул. – Со времен Афгана так близко эта старуха с косой не проходила.
   – Товарищ старший лейтенант, – прервал наш разговор санинструктор, – машина подошла, Серегу грузить надо.
– Так грузите! – прорычал старлей.

*
На появившуюся глубоким вечером, на торце дома напротив временного отдела милиции города Аргун, корявую надпись «Руские домой» отреагировали абсолютно все, но по-разному: кто-то вскипел праведной яростью, готовый прикончить наглеца; кто-то испугался – не дай бог что после этого что-то случится; кто-то даже восхитился смелостью писавшего, и только я обрадовался.
Эту надпись я ждал с момента назначения начальником отдела по борьбе с организованной преступностью Оперативной группировки МВД России в Чеченской республике. Она, как «черт побери» для турецких контрабандистов в фильме «Бриллиантовая рука». Но только для нас это не кино, а гораздо серьезней. Слова «Руские домой» означают, что есть срочная информация от внедренного в бандподполье сотрудника, и она дожидается меня в контейнере в условленном месте.
Нельзя найти черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Гораздо легче найти иголку в стоге сена – контейнер, скрытый в лесу от посторонних глаз, закамуфлированный под складки местности, когда на сто процентов знаешь, где и чего искать.
Вытащив плотно скрученную фотографию с пояснительными надписями на обороте, я заложил Каземиру подробную инструкцию, о других средствах экстренной связи, повторение «Руские домой» – прямой путь к провалу, рванулся догонять группу инженерной разведки.
Порыв сдерживался двумя причинами. Во-первых, надо скрытно покинуть место закладки контейнера, не потревожив зверушек, зверьков и зверей разных мастей, и предательских птиц, испуганно взмывающих вверх, обозначая присутствие чужака. Второе. В лесу мин, растяжек и иных сюрпризов, наставленных теми против этих, этими в ответ, насовали так, что сами рвутся  и, как месть, ставят еще больше хитро устроенных смертельных ловушек, усугубляя до невозможности непроходимость леса.
Я выбрался на дорогу. Мое появление из леса, откуда одинокие путники живыми не возвращаются, ввергло солдат группы инженерной разведки  в шок. Серое лицо дополняло образ ходячего покойника.
– Спиртика прими, тебе сейчас в самый раз, – извлекая плоскую, видавшую виды, фляжку еще с гербом Советского союза, скороговоркой выпалил обрадовавшийся старлей.
– Не-е-е... мне бы срочно в Ханкалу или хотя бы в Аргун, а там разберусь. Дай лучше связь, машину вызвать, – прижимая рукой наглухо застегнутый карман с полученной от Каземира посылкой, сказал я, осознавая, что у меня в руках такая информация, что сейчас каждая минута на вес золота.
Оказавшись в относительной безопасности, я стал беспричинно суетиться, дергаться, усугубляя  образ подвинувшегося разумом. Я односложно отвечал на вопросы старлея и в то же время бормотал всякую чепуху, мысленно убегая далеко-далеко от злополучного перекрестка.
Вдруг, как-то резко стало отпускать нервное напряжение после пережитого за эти неполных два часа. А вместе со стрессом стали покидать и физические силы, как будто из меня вытащили батарейку. Навалилась неимоверная тяжесть. Я еле передвигал ноги, тащась в хвосте группы инженерной разведки, проклиная нерасторопность выехавших за мной моего бессменного заместителя Долгова с СОБРовцем. А перед глазами навязчиво маячили, возвращая в совсем недалекое прошлое, бурые, местами блестящие от еще не запекшейся крови солдатские берцы с разорванной шнуровкой, и кровавые, заляпанные грязью камуфляжные штаны бойца группы инженерной разведки Сереги. Его душераздирающий, истошный вопль, пронизывающий до мозга костей.
Боже! Почему они? Сопливые пацаны, даже толком не потискавшие девчонок, становятся седовласыми ветеранами, вычеркнув из жизни самые полноценные, самые бесшабашные и счастливые годы, время проб и ошибок, время мечтаний и исполнения желаний.

*
Пока незаменимый штабист, педант до мозга костей Скорняков, с опаской за последствия, дозванивался в Москву до начальника Главного управления по борьбе с организованной преступностью и терроризмом, я, повернувшись к нему спиной, и закрывая, как отличники прячут в тетрадках выполненные задания от рыскающих взглядом нерадивых двоечников, достал записку от Каземира. Это была любительская, но довольно-таки качественная фотография: шесть бородатых ублюдков в камуфляжной одежде, обвешанные оружием, как новогодняя елка игрушками. Бросался в глаза выделяющийся на общем фоне второй слева боевик со славянскими чертами лица, на которого указывала нарисованная шариковой ручкой стрелка. На обороте фотографии этой же ручкой написано: «Степан Луценко. Знает, где запланирован теракт, выезжает в Москву для организации. Знает, где зарыта взрывчатка. Знает исполнителей в лицо».
Холодок пробежал по спине, и к горлу подкатил ком щемящего чувства тоски по дорогим и любимым людям, оставшимся там в суетливой московской обыденной жизни. Осознание последствий готовящегося теракта стало растворять, размазывать эти милые, дорогие лица, соединяя их в одно пепельно-серое обезображенное видение, и все это медленно-медленно накрывает стоящий перед глазами, растерзанный камуфляж сапера Сереги, пульсирующий потоками бурой крови.
Сильный тычок в спину прогнал нарисовавшееся в мозгу видение. Скорняков, не желая даже подавать голоса, несколько раз ткнул меня телефонной трубкой в спину, и, когда я, разворачиваясь, машинально схватил ее, молча растворился за дверью.
Сквозь шипение, непонятные щелчки и трескотню я услышал слегка раздраженный голос:
– Ну, докладывайте!.. Не молчите!
– Товарищ генерал-майор… – четко проговаривая каждое слово начал я, машинально вытянувшись по стойке «смирно».
– Давай без приседаний. Что у тебя случилось?
– По линии «ОВ» получена информация о готовящемся в Москве террористическом акте. Есть фото организатора, которое отправлю нарочным, – на одном дыхании выпалил я в трубку.
    – Никаких нарочных! Завтра в одиннадцать 00 на доклад к первому заместителю министра. Ты охренел? Осознаешь серьезность информации? Совсем расслабились, страх потеряли вы там, в своей Чечне!
Щелчок и глубокая тишина в динамике означали, что собеседник бросил трубку. Одно радовало, что голову мне оторвут не сегодня, а завтра, в Москве. Но вновь всплывшее перед глазами видение готовящегося теракта заставило плюнуть на генеральский гнев и незамедлительно включиться в работу: как вычислить и обезвредить этого упыря со славянской внешностью и душой дьявола.
– Петро-о-ович, – во всю глотку заорал я, пытаясь докричаться до самого далекого уголка УБОПовских закоулков, приоткрыв дверь.
– Чего шумишь? – раздался из-за разделяющей нас распахнутой двери тихий голос Скорнякова. Я всегда удивлялся его спокойствию в экстремальных ситуациях, продуманному, но не переходящему грань допустимого пофигизма. - Успокойся, Викторович, все будет хорошо.
И это прозвучало с какой-то теплотой и внутренней надеждой, что так оно и будет, обязательно будет. Иногда воспринимаются не слова, а то, как они произнесены.
– Твои слова да Богу бы в уши, – выпалил я ему в ответ – Петрович, срочно найди по закрытой связи Лавсова из ОИО.
– Откуда?
– Из отдела информационного обеспечения главка. Ты совсем расслабился, страх потерял, здесь в своей Чечне, – процитировал я генерала Овчинникова и рассмеялся в голос.
Скорняков поспешил к аппарату закрытой связи.
Эфирный шум, состоящий из какофонии скрипов, свистов, трескотни и еще бог знает каких препротивнейших звуков,не смог заглушить радостный крик Вовки Лавсова:
– Леха! Здорово! Что случилось? У тебя все нормально? – сыпал он вопросами, как из пулемета.
И опять я поймал себя на мысли, что поток этих вопросов – далеко не формальный, потому что он ГУБОПовец, надежный коллега и настоящий друг, искренне волнуется, сам прошел не одну командировку.
– Вовка, прости, что не поздравил тебя с днем рождения, – прервал я водопад его вопросов, почему-то первым делом подумав, что это очень важно – извиниться за не сделанный звонок.- Записывай: Луценко – Леонид, Ульяна, цапля, Елена, Николай, Константин, Ольга. Имя Степан. Выдели всех с такими данными, выехавших, выезжающих и забронировавших билеты на Москву и ближайшие регионы по всем видам транспорта, с любого направления. Особый упор сделай на наше направление и Украину. Но отработать надо всех. Ответ нужен завтра до пол-одиннадцатого. Извини, не могу больше говорить. Всем большой привет с поклоном.

*
Попасть в уходящий вертолет непростая задача. Если бы не прямое указание начальнику криминальной милиции отправить меня именно этим бортом, идея провалилась бы, даже не начавшись.
Командир экипажа начал с традиционного категорического «нет», и ни звания, ни фамилии не произвели на него впечатления. И только по-человечески сказанные слова, что от этого зависит жизнь  многих мирных граждан, убедили его взять еще восемьдесят килограммов живого веса, не отягощенного никаким скарбом. Я полетел в Москву как монах, «в чем живу – с тем иду», даже вечный помощник и спутник посох, марки АКС-74 калибра 5.45 мм, и тот остался в УБОПовском кубрике под замком.
В Моздоке наш аппарат еще минут пятнадцать катал нас по бетонному покрытию закоулков военного аэропорта, пока не остановился за земляным валом, с трех сторон защищающим стоянку винтокрылой машины. На небольшом удалении стоял военный «уазик», от которого неестественно-прыгающей походкой направился в нашу сторону молодой офицер в летной куртке без знаков различия.
– Кто из вас начальник ОБОП? Быстро в машину! Борт в Москву на «Чкаловский» скоро улетает, а тебя еще в маршрутный лист вписать надо и соблюсти ряд необходимых формальностей.
После прохождения, выражаясь словами сопровождающего меня офицера, «формальностей»  я вошел в салон самолета, где мне резко ударил в нос букет медицинских запахов: спирта, валерьянки, формалина и еще какой-то гадости, усиленные ненавидимым с детства ароматом мази Вишневского.
По бортам, друг над другом, в два ряда были закреплены носилки с раненными бойцами и так необходимое им в полете медицинское оборудование. Бортинженер лайнера усадил меня между носилками в хвосте самолета, поставив в известность человека в белом халате с абсолютно лысой головой, который был явно не рад моему присутствию в его владениях.
– Черт-те что! Устроили здесь проходной двор, ходят здесь не пойми кто, в не пойми чем, а здесь все-таки, как ни крути, медико-санитарное учреждение, хоть и летающее.
Сквозь нарастающий рев винтов самолета слабый, полубредовый стон «пи-и-ить» прервал его слова.
Он сделал шаг к носилкам, заботливо положил руку на голову раненного бойца, проявляя к нему отеческую заботу и одновременно профессионально определяя температуру и состояние находящегося пока еще под действием обезболивающих препаратов солдата.
– Потерпи, сынок. Сейчас взлетим, я еще укол сделаю, тебе полегче будет. – И, обращаясь уже ко мне, полушепотом, но с непререкаемой твердостью в голосе добавил: – Не вздумай ему, по простоте душевной, воды дать. Губы ваткой смочить, не больше. У него минно-взрывное ранение, с внутренними органами полная беда, бронежилет только частично спас, но что после такого удара происходит – не приведи Господь, да и ноги ему разворотило, скорее всего, под ампутацию. Без меня никаких действий. Уловил?
– А где ватку с водой брать?
Но усиливающийся рев винтов не дал ему услышать моего глупого вопроса, а мне – какого-либо вразумительного ответа. Летчики, осознавая, что на борту у них не простые пассажиры, отдавая дань пацанам, выполнившим до конца свой долг, подняли многотонную машину с таким комфортом, что я, человек, имеющий за плечами опыт десантника и множество гражданских авиаперелетов, только через некоторое время осознал, что мы уже давно плывем в воздушном океане.
– Пить… пи-и-ить… дайте воды, – просил молоденький солдатик, перебинтованный почти по грудь, напоминая  египетскую мумию с картинок. Но именно этот парень, здесь и сейчас, своей жизнью вписал несмываемым шрифтом в нашу историю современное понятие патриотизма и ратного служения Родине.
Обмакнув ватный тампон в пластиковый стакан, я обильно смочил водой его потрескавшиеся губы, которые он жадно облизнул распухшим и неестественно белым языком. У меня защемило сердце, и я, нарушив жесткую инструкцию, выдавил несколько капель с тампона в полуоткрытый рот.
– Братишка, – обратился он ко мне, – посмотри, что у меня с ногами, я совсем их не чувствую ниже колен. Ляжки жжет, колени горят, а ниже ничего. Вообще, есть они у меня там? Может взрывом оторвало, а может врачи отрезали.
– Все нормально, все перебинтовано, как надо.
– Нет, ты скажи, все забинтовано? Во весь рост или только до колен?
Я понял, что односложные ответы еще больше убеждают его в застрявшей в задурманенной голове мысли, что все врут. Демонстративно смерив его взглядом с головы до ног, я с самым глупым выражением лица трагическим голосом произнес:
– Если ты был метра три ростом, то метр с копеечками наверняка оттяпали, а так – где-то метр восемьдесят, восемьдесят пять оставили и аккуратненько упаковали по всем правилам медицинской науки.
Его глаза блеснули надеждой, и он закатился беззаботным детским смехом, который перерос в  тяжелый, внутренний кашель, исказивший болью и без того бледное лицо.
Одобрительно наблюдавший за нами доктор оттеснил меня мускулистым телом, ловко выдавливая из шприца воздушный пузырь фонтанчиком лекарственного раствора, протер до синевы исколотый изгиб руки бойца и профессионально вколол в вену содержимое шприца.
Вместе с растекающейся по венам живительной жидкостью, отступала болезненная гримаса, искажавшая совсем юное, с легким пушком над верхней губой красивое лицо.
– Док, не ругайся на лейтенанта, он ничего плохого не сделал, это я сам….Не прогоняй его. Прости, док, но он… – запнулся солдатик, подбирая слова, и по-детски покраснев, продолжил: – За мной впервые так ухаживают, да еще и целый лейтенант.
Я опешил. Как он умудрился на застиранном, выгоревшем на солнце камуфляже увидеть почти исчезнувшие с погон две затертые, зеленые звездочки. Хоть и подполковничьи, но их вообще легко перепутать... Ладно – лейтенант так лейтенант.
А вот насчет ухаживания, тут ты, парень, не прав. Не только лейтенанты да подполковники, а ГЕНЕРАЛЫ должны за тобой дерьмо выносить, да кланяться в ноги за службу твою ратную. Без вас, серых и незаметных, самоотверженно выполняющих рутинную, смертельно опасную работу, не будет ничего – вы опора, фундамент всех побед. Вы, необструганные пацаны, теряете здоровье, ломаете психику, погибаете, оставаясь не узнанными, не прославленными и даже не упомянутыми теми, за кого отдаете жизнь, оставаясь в памяти только родных и близких.
– Да здесь он, – обернувшись, сказал доктор.
– Я здесь, Сережа, – подал я голос из-за докторской спины. – Подвинулся, чтобы док тебе укол сделал.
Боец аж дернулся.
– Обалдеть. Меня так только мама называла. А другие, в основном, по фамилии – Серый. На улице  Сергеев «серыми» кличут, а я еще и Сергей Сергеевич, это уже как печать. И только мама нежно так, растягивая букву «ё», только она… . Спасибо, лейтенант.
– Ладно, Сергей Сергеевич, рано тебе еще в меланхолию да в воспоминания уходить, вся жизнь впереди, а Сережей, признайся, еще какой-нибудь небезразличный тебе человечек называет.
– Да уж, наверняка  рыжеволосая зазноба вздыхает на родине, – хохотнув, поддержал меня доктор.
– И никакая она не рыжая, дураки вы все! – вспылил Серый и залился до самых пяток, красный, как помидор.  Даже белые бинты на его растерзанном теле не смогли скрыть юношеского стеснения.
Самолет сделал крен.
– Скоро посадка, вы бы присели, да пристегнулись, ржете как лошади, – обратился к нам бортинженер, по-человечески завидуя нашему настроению.– Сильный боковой ветер. При посадке болтанка может быть.
Самолет несколько раз тряхнуло, подбросило и начало заваливать на левый борт. После основательной тряски колеса шасси ударились о посадочную полосу, подпрыгнули и, окончательно зацепившись за бетон полосы, покатились с нарастающим грохотом двигателей, тормозящих многотонную машину.
Доктор, не замечая меня, переходил от одного бойца к другому, а я, как тень, следовал за ним.
– Да отойди, ты... – почти выкрикнул он, резко обернувшись ко мне. – Только раздражаешь. Иди лучше нашего Серого «Ромео» поддержи, главное, чтобы он в госпитале духом не пал.
И он поспешил к очередному стонущему бойцу.
Я побрел в конец салона, где, как мне показалось, с надеждой ждал меня Сергей Сергеевич Серый.
Его немигающий взгляд замер, казалось, он философски-испуганно смотрел в свое неопределенное будущее. Но когда Серый, «Ромео», как окрестил его доктор, увидел мое расплывшееся в улыбке лицо, он сам просиял, обозначив на щеках ямочки.
– Ну что ж, Сергей Сергеевич, Москва. Прилетели. Теперь все будет хорошо. Я побежал по делам, а ты выздоравливай. Ты боец, ты настоящий защитник Родины. Удачи тебе, держись. Дай Бог увидимся.
– Спасибо, лейтенант. И тебе удачи. Я обязательно выздоровею. А про Родину я тебе так скажу: хочу, чтобы ОНА любила нас так, как любим ЕЕ мы.
Я взял Сергея за руку и, понимая, что не могу его обнять, склонился и, выражая высочайшее чувство признательности, прижался лицом к его голове.

Продолжение СЛЕДУЕТ


Повесть Алексея НОВГОРОДОВА  «СЕРЫЙ»
опубликована в журнале «ПОДВИГ» №05-2020 (выходит в МАЕ)

Статьи

Посетители

Сейчас 96 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Реклама

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ