Михаил ПОПОВ

 

 

 

 

 

ХОДЖА И ГЮЛЬДЖАН
Отрывок из романа
ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

- Кто ты?
- Я бы сказал тебе, повелитель полумира, но, боюсь, ты не поверишь.
- Я повелеваю тебе, – калиф повелевал, но голос его звучал неуверенно.
Насреддин вздохнул.
- Меня зовут ходжа Насреддин.
Калиф сел на широкую каменную скамью, стоявшую на дне сада. Затравленно огляделся. Где-то выше и дальше слышались приглушенные дворцовые шепоты, может быть, стоило позвать на помощь. Но Гарун аль Рашид был неглупым человеком и понял, что это делать не надо. Не потому, что опасно. Он просто лишит себя возможности проникнуть в большую тайну, по сравнению с которой ночное его посещение Багдада, ерунда.
Он знал, почему-то знал, что короткобородый, улыбающийся простолюдин не врет. И более того, он, кажется, не очень даже простолюдин.
- Рассказывай, - велел Гарун аль Рашид.
- Что именно, величайший?
Владетель полумира на секунду задумался.
- Зачем ты меня спас?
- Чтобы сельджуки тебя не зарубили. Или не пленили, что еще хуже.
- Это были сельджуки?
- Да.
- Я их победил.
- Но они с этим не смирились и вступили в сговор с кем-то у тебя во дворце и узнали тайну твоего ночного путешествия.
Калиф помолчал:
- Может, знаешь, с кем именно?
- Кого ты недавно наказывал, ссылал, загонял в каменный мешок?
Калиф подумал еще минуту.
- Салах хана, визиря гарема.
- Вот ты и сам ответил на свой вопрос.
Гарун аль Рашид поднялся, посмотрел в сторону огня, который мелькал двумя этажами выше - во дворце, очевидно горел большой плоский светильник. Потом снова сел. Он задал много вопросов, но ситуация яснее не стала.
- Ты еще о чем-то хочешь меня спросить?
Калиф шумно втянул воздух ноздрями, ему не нравилось, когда собеседник читает его мысли, а не лежит в пыли и трепете. Но, кажется, это не совсем обычный человек. Стоит сдержать свою ярость.
- Ходжа Насреддин?
- Да, повелитель.
- А где твой ишак?
- Там, где я его оставил.
Наступил еще один короткий момент молчания, калиф наконец собрался с мыслями.
- Тебя же казнили.
- Кто?
- Правитель Дамаска.
- А я думал, что правитель Мерва. А может правитель Каира, или правитель Исфахана. Это только в этом году.
Калиф пожевал губами. Он помнил длинные и пышные истории о том, как четвертовали Насреддина в Мерве, и о том, как топили в Исфахане. В Каире тоже что-то было.
- Расскажи про Дамаск.
- Тут все просто. Мои друзья, служащие в охране тюрьмы…
- Ладно, я понял.
- Считалось, что я могу смутить любого палача и поэтому мне накинули на голову мешок, и так привели к плахе.
- Хватит.
- Хорошо, величайший, хватит.
Калиф насупился.
- Рассказывай до конца.
- Поскольку под мешком скрывался другой человек, это открылось сразу после того, как ему отрубили голову. Правитель Дамаска, увидав, кого именно казнили, пережил удар, и скончался вечером того же дня. Новый правитель счел за лучшее скрыть произошедшее, потому что в дело было посвящено очень мало людей.
- А кто был под мешком?
- Сын предыдущего правителя. Страшный изувер, казнокрад, испытывавший удовольствие от того…
- Я знал его.
- Тогда я умолкаю, величайший.
- Скажи, а почему ты так часто величаешь меня разными звучными титулами? В насмешку? Ведь у тебя, наверняка, есть способ зарезать меня здесь.
- Нет, величайший. Я в самом деле считаю тебя великим человеком, распространителем нашей веры среди варваров, вроде этих сельджуков, считаю твое правление благом для Багдада и полумира. Поэтому я тебя спас.
Величайший смотрел на свои ноги и неуютно поводил плечами.
- Кто ты?
- Ходжа Насреддин.
- Ты сам по себе?
- А вот тут мы подошли к самому интересному. В народе бытует такое представление – ходжа Насреддин сам по себе, едет на своем ишаке куда глаза глядят и все время острит, издеваясь над купцами, баями, менялами.
- А на самом деле?
- Здесь мы подошли к пределу, до которого может распространиться моя откровенность. Я один, и не один. Я здесь, и не здесь.
- Ты не нуждаешься ни в помощи, ни в награде?
- А вот тут ты не прав, величайший.
Калиф заинтересованно поднял голову.
- Что? Ты хочешь сказать, что примешь от меня награду?
- Не только приму, но и буду смиренно просить об этом.
Гарун аль Рашид почувствовал себя увереннее.
- Говори.
- Просьба очень дерзкая и любого другого ты бы стер в порошок, если бы он только заикнулся о таком.
- Говори.
- У тебя есть гарем.
Лицо калифа слегка скривилось. Разговор ему явно перестал нравиться.
- В этом гареме есть молоденькая девушка по имени Гюльджан.
- Я не помню ее.
- Вот именно, величайший. Ее привезли насильно, она проплакала все глаза.
- Быть женой правителя полумира страшное наказание, - иронически и недобро улыбнулся калиф.
- Она внучка моего друга, человека, воспитавшего меня.
- Есть еще один такой, как ты?
- Намного лучше меня. – сказал Насреддин, невольно вкладывая в эти слова не совсем тот смысл, который понял калиф. – Я хочу, чтобы ты ее вернул моему другу.
Калиф почему-то почувствовал в этом представлении Бадруддина ибн Кулара скрытую угрозу, и попытался скрыть это. Он прекрасно помнил, что уже распрощался со своим молодым гаремом.
- Это ты позапрошлой ночью…
- Я, величайший.
- Значит во дворец есть и другие пути, кроме того, по которому вошли сейчас мы.
- Прошу меня простить, величайший, но старинный твой дворец хранит еще много тайн.
- Хорошо, я выполню твою просьбу, хотя она и идет поперек моей гордости.
- Так же как твоя сегодняшняя прогулка шла поперек твоей жизни.

Роман Михаила ПОПОВА «ХОДЖА И ГЮЛЬДЖАН».
опубликован в журнале "ПОДВИГ" №11-25 (НОЯБРЬ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ на ж-л «ПОДВИГ» можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ».