Алексей ВИДЯЙКИН

 

 

 

 

 

ПРИЦЕЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ
Глава из повести

Свадьба
– Андрей! Андрюха, проснись! Пора, – настойчиво доносился чей-то голос сквозь слипающееся сознание. Андрей Панов, командир первой группы, с трудом оторвал голову от стола и разлепил глаза. Перед ним, силясь не качаться, стоял командир первого отделения – Олег Шишов, в кителе, почему-то застегнутом на одну пуговицу ниже и без галстука.
– Олег? А чего? Куда? – пытался нащупать смысл побудки Андрей.
– Вставай, пора собираться в казарму, время… – как мог объяснил, практически не разжимая губ, Олег.
Диалог происходил в столовой одного из тамбовских стройтрестов, где и отмечалась свадьба ихнего товарища – Андрея Клейменова. Клейменов, или по-казарменному – Клэймэн, был, как и его избранница (господи, спаси и пронеси!) уроженцем вышеназванного города. Следовательно, разногласий в порядке проведения всех сопутствующих мероприятий между представителями брачующихся сторон практически не возникло. В ЗАГС, кратенько на двух машинах по городу, и, будьте любезны – за стол! Здраво рассудив, что после третьей эфемерные границы между всяким там рестораном и заводской столовой будут стерты, решили не выпендриваться. Благо, мамаша прелестницы аккурат там и сподобилась работать завпроизводством. К завидному удовлетворению всех заинтересованных в минимизации расходов пришли к компромиссу – выставить на стол пару бутылок водки, ну и одну целую молодым, и, пожалуй, хорош! Загодя к этому событию готовились обе стороны, так чего же пропадать добру? И могучие бутыли самтреста гордо украшали стол вперемешку с заводскими тарелками оливье.
К описываемому диалогу свадьба шла в самом разгаре. Жених, т.е. Андрюха, гордо стоял в коридоре столовой, уперевшись одной рукой в стену, зажав во второй сигарету энергично рубил ею воздух. Голова его была всклокочена, рубашка с надорванным карманом (тетка в ЦУМе по-блату доставала, а уж разговоров было…) чем-то перемазана. Мимо него ходили, не узнавая. Невеста, раскрасневшись от свалившегося на нее счастья, сидела между двух подружек, свесив голову на плечо соседке, горько рыдала той о чем-то своем, периодически всхлипывая и чокаясь со всеми. В тамбуре стояла смешанная толпа курсантов и представителей старых знакомых невесты. От них валило паром. После третьей серии выяснения кто на кого и каким взглядом посмотрел все устали и клялись друг другу, что отныне все братья и что если тебя в этом городе кто-нибудь хоть пальцем…
Мамы осчастливленных сидели рядышком в окружении представителей старшего поколения, а также забежавших на огонек поварих с кухни, бухгалтерши и тети Глаши – уборщицы. Все визгом выводили «Виновата ли я что люблю….». Ведро со шваброй стояло у стены. Пресытившийся праздником папа именинника мирно спал в углу с улыбкой счастья на небритом лице, обнявши невскрытую банку с помидорами. Прямо за его спиной надрывалась от перегрузки метровой высоты акустическая колонка АС-90, выталкивая в сизый от курева зал ритмы «Электроклуба». Напротив Панова сидел свидетель, вроде Сергей, со стеклянными немигающими глазами навыкате. Скулы его были натянуты непонятной агрессией. С отчаянной решимостью раз в пять минут он наливал себе полстакана мутной жидкости и махом кидал ее в себя. Рядом с ним, опершись на оцарапанную руку, навсхлип рыдала свидетельница Леночка, второй рукой инстинктивно пытаясь свести края лопнувшего на плече платья.
Панов медленно обвел взглядом зал, постепенно приходя в сознание. Вернул взгляд на качающегося перед ним Шишова. Глаза Олега были уже закрыты.
– Олег!!! Время сколько?, – пытаясь переорать «Электроклуб», подал слабый голос Андрей.
– Полдесятого. Пора на поверку собираться, а то опоздаем,– доложил командир отделения.
– Давай собирай наших. Действительно, пора, – морщась от головной боли, скомандовал Панов.
Легко сказать – собирай! Хотя дело происходило на четвертом курсе и, агитировать за сознательность никого не надо было, проблем хватало. Кто-то отыскивая в груде валяющихся кучей кителей свой усиленно отбивался от настойчивых требований «по-последней», а иначе грозило перейти в «..не уважаешь…». Кого-то приходилось силой отлеплять от жарких тел в центре танцпола. Наконец, со всеми распрощались, вышли на мороз, закурили.
– Ну что, все?,– устало выдохнул командир, оглядывая, мутное шатающееся воинство.
– Волчка нет, – равнодушно сказал Шишов, будучи командиром как раз волчковского отделения.
Андрюха встрепенулся, – как нет?!, Олег, ты чего? Шутишь?! – отсутствие Волчка грозило массой сюрпризов.
Саша Волчанский, по прозвищу Волчок, был от природы мал ростом и телом, обладая при этом одной из самых светлых голов на курсе. На подобных мероприятиях стремился всегда присутствовать, стараясь быть как все. Вот только при его полудетской комплекции ему более чем хватало трех-четырех рюмок, после которых он тихо засыпал, где был и не донимал своим существованием окружающих. Вот и в этот раз через полчаса после начала Волчка тихо перенесли в гардероб, где заботливо уложили на сложенные шинели, накрыли, и преспокойно забыли до окончания празднества.
– Андрюх, он в гардеробе спит, сами же укладывали, хрипло раздался голос Вадика Клинкова из тени.
– Точно, совсем забыл, – поморщился с облегчением Панов, – Олег, дотащишь его до роты, не будить же его. Да и не разбудим.
– Дотащу, – равнодушно выплюнул окурок в снег Шиш, – не впервой.
С горем пополам оделись, привели себя в мало-мальский порядок, потопали. Дело было зимой. На одном из участков путь пролегал по территории училища, где тропинка для прохода драгоценного личного состава была заботливо расчищена шириной ровно для прохода одного человека. Помня об этой особенности трассы, Андрюха принял далекосмотрящее командирское решение: – Вадик! Ты где там? Хватит болтать, давай иди метров на десять вперед, предупредишь, если что…
Клинков, оборвав на полуслове очередной пьяный треп, послушно выдвинулся в голову колонны. Выдержав минутную паузу. Панов махнул рукой, начиная движение вслед растворившемуся в черноте траншеи Вадиму. Народ дисциплинированно двигался, заученно соблюдая установленные дистанции. Замыкающим полубрел здоровенный Олег Шишов, забросив на плечо посапывающего Волчка в нахлобученной шапке.
Высланный впередсмотрящим Вадим не торопясь брел по тропинке с глупой улыбкой на большом круглом красном лице. В нем бултыхался добрый литр мутной шняги, способной умертвить мамонта, если бы тот пил. В голове метались отрывочные воспоминания о Зине из Сосновки, однокурснице невесты из культпросветучилища, о ее дородной фигуре, о загадочных цветах на платье. Во время последнего танца ему, наконец, жарким шепотом было обещано продолжение знакомства в ближайшее воскресенье в кульковской общаге. Вадик шел, полностью погруженный в предстоящее счастье, как вдруг из-за поворота лоб в лоб на него вышел не кто иной, как заместитель начальника училища полковник Обласов. Хорошо, спасла реакция – Вадим молниеносно собрался, включил благообразное выражение лица, молодцевато махнул рукой вдоль виска. Обласов заученно откозырял в ответ, мол, да, здравствуй, сынок. Когда угроза немедленного разоблачения миновала, Вадик облегченно выдохнул, снова расплываясь в улыбке. Как вдруг его пронзило чувство ответственности за друзей – «А мужики-то не знают!».
Не придумав ничего лучшего, он решительно описал за спиной полковника разворот на сто восемьдесят, обогнал того с обязательным отданием воинского приветствия. И, сделав пару шагов, решительно бросился навстречу группе, издавая вопль на пол-училища «Мужики! Шухер! Обласов!» Полковник на секунду опешил от подобной популярности в массах, но, подумав секунду, продолжил движение.
Получив сигнал тревоги и увидев несущегося Вадика с выпученными от ужаса глазами, Панов дал короткую комаду, -«Атас!». Народ подтянулся, поправили шапки, сделали, сколько позволяло внутреннее состояние, трезвые лица. Олег Шишов, попытался повторить те же движения, но с удивлением обнаружил, что у него занята рука Волчком. Особо не раздумывая, он вытянул ее в сторону сугроба и, не колеблясь, разжал пальцы. Согнутое тельце Волчка скользнуло в снег. Олег заботливо присыпал друга парой пригоршен снега, чтобы не привлекал внимание, и двинулся далее. Группа проследовала мимо опешившего замполита строевым шагом с индивидуальным отданием воинской чести. Тот ошарашено прикладывал каждый раз руку и бормотал, – «Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте…». Проследив крайнего взглядом, помотал головой, пробормотал: – «Ничего себе, ночью, а как идут...», – и побрел домой.
Группа без приключений добралась до расположения роты, с помощью и под хохот товарищей над их внешним и внутренним видом разделась и вовремя встала на вечернюю поверку. Перед строем тяжело и медленно расхаживал черный как туча начальник курса – майор Соколов. В нем боролись два чувства – с одной стороны: ведь знал же когда отпускал, что нажрутся, а с другой, командирское начало протестовало против такого положения дел, когда перед ним на поверке стоит вдрызг пьяная группа и ничего не сделаешь. Решив, что он разберется с этими уродами завтра, он рывком руки дал отмашку на зачитку списка вечерней поверки.
– Иванов.
– Я!
– Петров.
– Я!
– Сидоров.
– Й-й-а!
Рано или поздно список дошел до фамилии Волчанский.
– Волчанский.
Тишина.
– Волчанский!
Тишина, только легкий храп Вадика со стороны первой группы.
Соколов на секунду прервал хождение вдоль строя, – Старшина?! В чем дело?!
Старшина продублировал. – Панов! Сержант Панов? Где Волчок? То есть курсант Волчанский.
Панов, которого секунду назад ударом в спину вывели из состояния наползающего забытья, нащупал глазами Шишова, шепотом на всю казарму поинтересовался, – Олег, а где Волчок-то, ты же нес? Куда дел?
– Дак это…там же…это… в сугробе…ну…когда Обласова проходили, – невозмутимо буркнул Олег и опять закрыл глаза.
В казарме повисла мертвая, как говорится, тишина. Соколов подумал, что он ослышался. Спина мгновенно похолодела.
– Панов! Что ты сказал?! Где Волчанский?!– Рев начальника курса метался по казарме.
Понимая что прелюдия закончилась, Андрюха, как мог, собрался и доложил командиру обстоятельства пропажи Волчка. Соколов коротко выдохнул: – Ищите.– И сел.
Одели Шишова, дали пару человек из трезвой группы, побежали искать, гоня Олега впереди себя пинками. Мороз был градусов двадцать пять. Волчка нашли в том же сугробе. Он лежал, свернувшись калачиком, и сладко улыбался чему-то во сне.
Соколов ушел домой сгорбившись, растирая рукой сердце под шинелью.

Повесть Алексея ВИДЯЙКИНА «ПРИЦЕЛЬНЫЕ СИСТЕМЫ»
опубликована в журнале "ПОДВИГ" №05-26 (МАЙ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ»