• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

Святослав ЯРОВ

 

 

 

 

 

 

ВАРЯГ
Отрывок из романа
ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

     Чуть разбавив свинцовую хмарь предутреннего мартовского неба, незаметно подкрался серый рассвет. Лагерь кочевников спал. Бодрствовали только дозорные,
да и те подремывали в седлах, время от времени вполглаза лениво поглядывая в сторону города, который издали походил на тёмное угловатое пятно, как будто бы подвешенное между белой, ещё покрытой снегом землей, и мало-помалу бледнеющим в преддверии восхода небосклоном.
   Ещё с вечера на окрестности опустилась неестественная гнетущая тишина, которая с наступлением нового дня лишь усугубилась. Нечто похожее бывает в суровые морозы, когда вся лесная и полевая живность предпочитает отсиживаться по норам, сберегая тепло, не нарушая покоя природы посторонними звуками, и даже обычно крикливое воронье помалкивает, смирно рассевшись на оголённых ветвях деревьев. Но где они — те морозы? Дело-то к весне. Может статься, причиной заявившиеся в эти края монголы? Как знать. Хотя, что за дело лесному зверью и глупым птахам до безбожных степняков?
     В мертвой тиши скрип отворяемых городских ворот уподобился грому среди ясного неба. Едва резкий скрежещущий звук достиг монгольского лагеря, караульщики встрепенулись, стряхнув остатки дремы, и принялись высматривать, что стало причиной нарушения спокойствия. А как только за городские стены вышли первые урусы, старший дозора немедля отрядил посыльного, и тот сломя голову помчался, дабы своевременно известить начальников всех рангов.
     Три сотни дружинников, погромыхивая доспехами и оружием, выбрались из тесноты захаба и неторопливо построились перед ним в шесть рядов. Как плотина перекрывает реку, так и они закупорили собой проход, ведущий к воротам. Потом, так же без лишней суеты, расставили перед собой рогатки и замерли в ожидании, как бы давая понять неприятелю: такой вот он — наш ответ. Коли у того есть охота биться, милости простим — за нами дело не станет. Только, уж не обессудьте, с места мы не сойдем, потому как нас супротив вашей рати горсть малая. Так что, пожалуйте вы к нам. 
   Среди тех, кто сейчас стоял под стенами города, было немало опытных бойцов, смертушке в лицо многажды смотревших и ко всему привычных. А были и такие, кому предстояло впервые пролить кровь свою или чужую — уж как получится. Эрик, с поправкой на то, что во время той короткой стычки в лесу, он и понять-то ничего не успел, конечно же, относился к новичкам. Тем более удивительно, что был он неправдоподобно спокоен. Окинув взглядом свою не шибко многочисленную, но надежно прикрытую добротной броней рать, сотник усмехнулся: может, нас и немного, зато все — ребята железные.  Что ж, вызов брошен. Обратного пути нет.
  Он видел, как от небольшой группы кочевников, маячивших в поле поодаль, отделился всадник и галопом понёсся к лагерю. Сейчас всполошит своих, что и требуется, удовлетворенно констатировал Эрик. На появление русской дружины монголы отреагировали быстро — неприятельский стан пришел в движение, засновали туда-сюда верховые. Судя по всему, Батый, он же… как его там… Саин-хан… ответ города понял и теперь вознамерился преподать непокорным урусам урок.   
    Получаса не прошло, как невеликой козельской рати, нахально, иначе и не скажешь, вышедшей за городские стены, чтобы кому-то что-то доказать, уже противостояло внушительное скопление вражеской конницы. И отряды всадников всё продолжали прибывать, ручейками сливаясь в плотную темную массу. Солнце уже взошло, и его красноватый свет придал приготовлениям кочевников зловещий оттенок.
   Как, однако, их вышколили. Дисциплинированные, как первоклашки. Никакой вольницы. Сказано, строиться — строятся. Прикажут идти в атаку — пойдут, с невольным уважением думал Эрик, наблюдая за слаженными передвижениями степняков. Он стоял в одиночестве возле рогатки, пытаясь прикинуть, сколько их уже набралось. Да, тысяч пять, наверное, есть.  А значит, имеет место примерно двадцатикратное численное превосходство. Соотношение сил, конечно, устрашающее, но рассчитывать на что-то другое с самого начала не приходилось. 
   — Сробел, что ль, варяг? — добродушно прогудел ему в ухо Возгарь, неслышно, как он проделывал это на охоте, подкравшийся сзади. 
      — Что? — вздрогнул Эрик. — А-а-а… Нет… Это я так, задумался.
     — Ништо. По дважды не мрут, а однова не минешь. Постоим за святое дело, — видимо, по-прежнему принимая недавнюю отрешенность Эрика за проявление нерешительности, на свой лад попытался приободрить товарища Возгарь.
      — Да постоим, постоим, — энергично уверил его Эрик, добавив: — Куда мы с подводной лодки денемся.
      —  Чё?
     Варяг никогда не скупился на разные заковыристые словечки, смысл которых для Возгаря оставался тайной за семью печатями. А Эрика забавляло, как этот здоровенный детина всякий раз терялся, силясь понять, о чём ему толкуют, но, так ни разу и не справившись с непосильной для себя задачей, начинал по-детски беспомощно моргать. Вот и сейчас богатырь растерянно воззрился на приятеля, а тот, не желая смущать товарища в такой момент — как-никак, предстояла серьезная драка, только широко улыбнулся в ответ и успокаивающе толкнул  приятеля плечом куда-то в район могучей груди.
    — Да ни хрена я не боюсь, друг Возгарь. А понадобится, так и поляжем. Только мы здесь не для того, сам поди знаешь…
    Договорить он не успел. Ощутимая вибрация под ногами и гулкий, постепенно нарастающий топот множества копыт заставили его бросить взгляд в сторону неприятеля. Началось. Конница пришла в движение. Рванув поводья и взяв с места в карьер, степняки понеслись вперед. Из-под конских копыт брызнул во все стороны раскисший снег, и несколько тысяч всадников, уставив тяжёлые копья, визжа и завывая, ринулись на русских. Противников разделяло больше полуверсты, но расстояние быстро сокращалось. 
        — Ну, хватит разговоры разговаривать. Давай на правый край, — торопливо сказал Эрик и легонько подтолкнул Возгаря в нужном направлении, напомнив: — Да смотри, пока не скажу, назад ни шагу. — После чего занял свое место в строю и протяжно скомандовал:  —  У-у-прись!
        Приказ эхом раскатился по строю. Стоявшие в первом ряду дружно воткнули древки тяжелых копий в землю, наклонили их вперед и, прикрывшись щитами, приготовились к сшибке. Дружинники второго ряда тоже выставили рогатыни, положив их на плечи стоявших впереди. То же проделали и ратники третьей линии.
    На них стремительно надвигалось несчетное множество заматерелых рубак, столкновение с которыми не сулило ничего доброго. Пытаться описать ощущения человека, на которого несется вооруженная до зубов смерть, в виде полутумена монгольской конницы, бессмысленно. Словами этого не передать. Земля дрожит под ногами. Не фигурально выражаясь, а действительно содрогается от тяжкого топота приближающейся чертовой уймищи людей и лошадей. Многие тонны плоти и стали мчатся прямо на тебя и тех, кто рядом, с одной-единственной целью: смести, растоптать, уничтожить. В довершение всего на тебя обрушивается рвущее барабанные перепонки, изрыгаемое тысячами глоток: «Хур-р-ра!», от которого мороз по коже продирает. Такую картинку и звук никакой 3D не обеспечит. Ощущение — врагу не пожелаешь.
    А всадники всё ближе. Избор, в былые времена имевший дело с монголами, уверял вчера Эрика, что, дескать, напролом они не попрут, мол, станут, как у них заведено, сыпать стрелами издали, норовя причинить максимальный ущерб, и только потом уже пойдут в атаку. Что-то непохоже. Эта орда и не думала останавливаться — она, словно разгоняющийся локомотив, лишь набирала и набирала обороты. Трудно сказать, почему сегодня кочевники изменили своей излюбленной манере ведения боя и не стали расстреливать пешую рать из луков с безопасного расстояния. Может, расслабились от ощущения собственного превосходства над кем угодно. Ну что такое, в самом деле, какие-то жалкие три сотни против такой силищи?! Не стоит и стрел тратить! Или, празднуя прошлые успехи, перебрали вчера кумыса и до сих пор не очухались… Так ли, нет ли, но  степняки шли в лобовую.
   Земля под ногами ходуном ходит. Конница совсем рядом. Хур-р-ра! Уже видны разинутые в крике рты желтолицых всадников. Их копья чуть приопускаются вровень с грудью русских пешцев — целят чтоб наверняка. Хочется, как в раннем детстве, с криком «мама» стремглав бежать прочь, куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого ужаса. Но ноги, будто вросли в землю, и ты остаёшься стоять в строю, прикрывшись щитом и сжимая в руках древко копья, которое единственное способно хоть как-то помочь тебе выжить.
      А ещё рядом, плечо в плечо стоят твои соратники, которые пришли сюда вместе с тобой, чтоб встретить врага, биться с ним и, если потребуется,  умереть. Наверняка каждому из них тоже хочется оказаться где-нибудь в другом месте, но они все как один стоят здесь. И тогда тебе становится стыдно за секундное малодушие, и ты вспоминаешь, как побеждал свой страх, будучи ещё мальчишкой. Нужно всего-то обмануть себя — дождаться той секунды, когда бегство станет бессмысленным, и тогда тебе придётся биться не на жизнь, а насмерть. Отчаяние и безнадёжность, как и тогда в юности, придадут смелости. Ты вынужден будешь драться и показать всё, на что способен… Чтобы избавиться от одолевающих мыслей, Эрик тряхнул головой. Ну всё. Хватит аутотренинга — они совсем рядом. Сейчас…
   Вероятно, удар конницы был бы страшен, и никакие рогатки не помогли бы, но за считанные секунды до казавшегося неизбежным столкновения случилось то, чего Эрик ждал, как манны небесной. В самый последний момент, когда казалось, что никто и ничто уже не сможет помешать конной армаде обрушиться всей своей мощью на отчаянных смельчаков, заступивших им проход в захаб, манна не манна, но кое-что с неба действительно посыпалось. Когда до ощетинившейся копьями русской дружины монголам оставалось десятка три саженей, с высоты крепостной стены на головы атакующих обрушилась туча — ну, форменная туча! — стрел, произведя в первых рядах наступающих чудовищные опустошения.
   Избор воинскую науку постиг в совершенстве и подгадал вступить в дело как нельзя более своевременно. Подобное развитие событий, хоть и с невысокой степенью вероятности, но все же предусматривалось. Воевода выставил на стену всех, кто способен был стрелять из лука. Набралось таких порядочно — под три сотни. И теперь стрелки садили по неприятелю залп за залпом, не жалея боеприпасов. Смерть косила всё живое без разбора. Всадники и лошади, утыканные стрелами на всем скаку валились на землю, загромождая собой путь следовавшим сзади. Снег обагрился кровью и покрылся телами убитых и раненных людей, бьющихся в агонии или уже мертвых животных, по которым, давя и топча поверженных, проносились всё новые и новые всадники, лишь для того, чтобы в свою очередь угодить под смертоносный ливень из стрел.            
  Из-за недостатка свободного пространства, ни остановиться, ни изменить направления движения монголы не могли. Вероятно, самым разумным для них было бы повернуть назад, вырваться из капкана, в который они так опрометчиво угодили, однако, смерть ждала их не только впереди, но и сзади. Ходили слухи, что у монголов отступление приравнивается к бегству, а за бегство с поля боя не сносить головы. Вот и выходило, что им не оставалось ничего иного, кроме как, не считаясь с потерями, довести дело до конца, то есть опрокинуть козельскую дружину и на её плечах ворваться в крепость. К тому же опыт подсказывал, что чем ближе они будут к урусам, тем больше вероятность того, что им перестанут досаждать лучники со стен, опасаясь ненароком перебить своих. Поток всадников, хоть и существенно замедлился, но, оставляя за собой груды убитых и раненных, продолжал надвигаться на изготовившихся к бою русских ратников.
    Стало очевидно, что, чем-то сокрушительным, сметающим всё на своем пути, разудалая кавалеристская атака уже не станет. Сбившаяся с хода конница, ослабленная серьезными потерями, утратила пробивную силу, и, хотя, лавина всадников докатилась до русских, ожидаемой жёсткой сшибки не произошло. Монголы, словно стрела на излете, наскочили, но не протаранили, увязнув в рогатках. Хлипкие с виду, деревянные заграждения устояли, окончательно смешав ряды наступающих. Правда, некоторые, особо прыткие, с ходу пытались перескочить через преграду, и кое-кому это даже удалось, но гриди, дружно приняли их на рогатыни. Одного такого торопыгу Эрик без особых усилий сразу отправил к праотцам. Тот сам на всем скаку налетел на копье.
   Дальнейшее имело мало общего с лихой сечей в чистом поле и напоминало схватку регбистов — кто кого перебадает. Кони беспомощно топтались перед заграждением, их ездоки, не имея возможности воспользоваться в возникшей сутолоке луками, пытались достать копьями русских пешцев, которые, в свою очередь, тыкали рогатынями в морды лошадей, отпугивая животных, что создавало ещё больший хаос.

Роман Святослава ЯРОВА  «ВАРЯГ»
опубликован в журнале «ПОДВИГ» №10 за 2017 год (ОКТЯБРЬ)


Статьи

Посетители

Сейчас на сайте 374 гостя и нет пользователей

Реклама

Патриот Баннер 270

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ