Печать

Норберт ДЭВИС

 


СКРОЙ СВОЕ ИМЯ
Глава из повести
Сокращено для публикации на сайте


Мишень для Терезы

   «Хэдли Хаус» вид имел вполне современный. Светлое, с характерными для арт-деко плавными линиями здание в целом походило на огромный самолет. Макс Латин вышел из увешанного зеркалами лифта на четвертом этаже и пошел вдоль длинного коридора с бледно-голубыми стенами и темно-синим потолком. Постучался в дверь номер 412.
     Открыла сама Тереза Майан. Латин никогда раньше ее не видел, но сразу узнал, — так подробно ее описали Гутьеррес и Дик. Это была та самая молодая женщина, которая мучилась в их ресторане с пьяным кавалером по имени Дон.
     Длинное вечернее платье из черного шелка — в таких обычно принимают гостей — роскошно шуршало всеми складками при каждом ее движении, бледное, узкое лицо девушки было спокойно. Она вела себя так, будто приход Макса ее ничуть не удивил: поздоровалась небрежным кивком и коротко пригласила, слегка отступив в сторону:
     – Входите.
     Проводив визитера в гостиную, Тереза грациозной, несколько ленивой походкой направилась к стоящему в углу застекленному шкафчику с напитками. Налив из массивного, приземистого графина виски и добавив содовой из сифона в два стакана, она протянула один из них гостю и указала подбородком на диван:
     – Садитесь.
     – Благодарю…
     Он принял угощение обеими руками и неторопливо сел, не сводя глаз с хозяйки. Ее поведение казалось ему не вполне естественным, и он, немного поколебавшись, все же задал девушке прямой вопрос:
     – Вы кого-то ожидали? Прямо сейчас, я имею в виду…
     Она кивнула:
     – Да. Вас.
     – Вы знаете, кто я?
     – Я вас узнала… по фотографии. На редкость удачный получился снимок. Сходство просто поразительное!
     – По фотографии? — протянул он, стараясь скрыть свое недоумение.
     Тереза улыбнулась:
     – Человек вы неглупый, и все же удивились… Ведь так? Откуда вам было знать, что у меня при себе камера, верно?
     – Верно, — сказал Макс, ничуть не кривя душой. — Я этого не знал.
     – Притом очень хорошая камера. Подождите…
Она пересекла гостиную и скрылась в смежном помещении, скорее всего, в спальне, откуда вскоре вышла, держа чуть на отлете большой квадратный лист картона.
     – Осторожнее! — предупредила Тереза. — Еще не до конца высохло...
     Она поднесла поближе к его глазам картон, на котором лежала влажная фотография, очевидно, только что отпечатанная. Латин взглянул на нее, потом медленно закрыл на пару секунд глаза и снова их открыл…
     Снимок действительно был весьма удачен! Не узнать на нем Макса было невозможно. Он сидел на корточках, вытянув перед собой руку с зажженной спичкой, света которой оказалось вполне достаточно для того, чтобы фотокамера безукоризненно зафиксировала его мужественные черты. И лежащее на асфальте мертвое тело тоже хорошо вышло, и растекшаяся под ним лужа крови, и белое лицо убитого Стимера Моргана, и даже пара мусорных баков, попавших в кадр.
     – Я придумала подпись к этому кадру, — сказала Тереза Майан. — «Застигнут врасплох на месте преступления». Она как бы объясняет весь сюжет, правда?
     – Как бы… — согласился Латин, побледнев и невольно напрягшись.
     – Этот фотоаппарат был сконструирован для репортажной съемки. Великолепная линза, минимальная выдержка, — начала с восторгом перечислять достоинства камеры Тереза, — конечно, и пленка здесь применяется сверхчувствительная… Подумать только, такая темень, всего лишь одна спичка — и вот вам, пожалуйста, результат!
     – Да, я вижу, — покивал головой Макс. — Эффектный кадр.
     – Я все сама и проявила, и напечатала. У меня имеется все, что нужно. Оборудовала в ванной комнате небольшой уголок фотолюбителя. Там нет окон и…
     – Очень удобно, — заметил Макс.
     – Да, очень. Это я для Дона стараюсь. Ему прикольно снимать меня голышом, а я и не возражаю… — разгладила она платье на животе. — Из меня вышла бы неплохая модель в стиле «ню». На любителя, конечно, — высокая, тонкая, гибкая…
     – О-о-о… — закатил глаза Латин.
     Тереза Майан рассмеялась:
     – Вы все еще в растерянности, не так ли? Немного ошеломлены? Ладно, расскажу, как все было. Я знаю, что у вас есть ресторан и вы проводите там почти все свое время, а также и то, что вы ловко используете лазейки в законах. И, кроме того, я знаю, что этот ваш чудак-управляющий Гутьеррес видел меня, когда споткнулся о мертвеца и упал. Он это скрыл, притворился, что никого не заметил, но меня-то ему не провести… Он,  конечно же, все рассказал вам. Ну а я подумала и пришла к выводу, что вы этого дела так не оставите и попытаетесь меня шантажировать. Правильно я рассудила, как вы считаете?
     – Ну, в общем, допустимое течение мыслей, — признал Макс. — Для некоторых…
     – Короче говоря, я сделала все, чтобы защититься. Вы невольно подыграли мне, когда перевезли тело… Теперь у меня против вас больше улик, чем у вас против меня.
     Она торжествующе ткнула в фотографию пальцем с блестящим кроваво-красным ногтем, заточенным, как обоюдоострый кинжал, длиной не менее двух дюймов.
         – Я только один негатив проявила, но их еще много… - интригующе добавила она.
     – И где же они? — полюбопытствовал Латин, приняв равнодушный вид.
     – Не здесь, — холодно улыбнулась Тереза. — А сейчас кладите этот снимок в карман и бегите куда глаза глядят! И поглядывайте на него всякий раз, когда вам взбредет в голову устроить мне какую-нибудь пакость.
     – О’кей, — мрачно сказал Макс, поставил нетронутый стакан на журнальный столик и поднялся на ноги. — Полагаю, бесполезно вас убеждать в том, что ни о чем подобном я и не помышлял, когда шел сюда?
     Мисс Майан расхохоталась ему прямо в лицо.
     – О'кей, — тряхнул головой Латин и, сжав кулак, мягко, по-кошачьи шагнул к ней.
     Его удар, не слишком сильный, но грамотный был направлен в определенную точку - прямо под ухо Терезы. Ее крутануло, подол шелкового платья с шелестом колыхнулся,  барышня повалилась на диван, скатилась на пол и осталась лежать недвижно, лицом вниз.
     Латин молниеносно упал на одно колено, выхватил револьвер и, укрываясь за спинкой дивана, впился взглядом в дверь спальни.
     Но ничего не произошло. Ни малейшего шевеления во всей квартире… Минуты томительно тянулись, и наконец, по прошествии третьей или четвертой, Латин безбоязненно распрямился, подошел к двери в спальню, скользнул внутрь и включил свет.
     Обстановка этой комнаты была выдержана в модернистском стиле. Кровать была широкая и низкая. В головах все пространство занимало огромное зеркало. На стенах висело множество изображений Терезы Майан. Любители долговязых дистрофичек, пожалуй, заржали бы от восторга, особенно при виде тех снимков, где она красовалась в натуральную величину, забыв о том, что на свете существует нижнее белье.
     Латин проверил все шкафы и зашел в ванную. Портативная фотолаборатория была расположена здесь, рядом с раковиной: фотобачок для проявления пленки, увеличитель, ванночки, красный фонарь… и камера тоже была здесь, немецкая, миниатюрная, легко помещавшаяся в кармане дамского пальто. Задняя крышка открыта, кассеты с пленкой нет. Он вернулся в спальню, снова осмотрел все…
     Тут слуха его коснулось шуршание шелковой ткани, и Латин переместился в гостиную. Тереза Майан лежала на полу, как напоказ, раскинувшись в изящной позе.
     Макс подошел поближе, пригляделся и сказал, усмехнувшись:
     – Проблема заключается в том, что вы слишком увлечены кино. А я вам не Чарли Чан. Мне нужен негатив. Где он?
     Тереза по-прежнему не подавала признаков жизни.
     Латин нагнулся, без усилий поднял ее и бросил на диван. Она медленно приняла сидячее положение. Под ухом у нее рдело небольшое пятнышко, и она бережно массировала его, пристально наблюдая за Максом сквозь щелочки прищуренных глаз.
     – Большого вреда это ни мне, ни вам не причинит, — сказал Латин, как бы отвечая на ее непроизнесенную реплику. — На самом деле я просто люблю давать по шеям всем, кто только под руку подвернется. Лучше скажите, куда вы дели пленку, иначе вам придется искать квалифицированного стоматолога. Вы вляпались в эту историю, потому что слишком умничали. Гутьеррес не притворялся, будто не видит вас там, в переулке. Он вообще ничего не заметил, кроме трупа, и испугался так, что чуть не… Ну да ладно! — сменил он тему. - Я пришел сюда не для того, чтобы вас шантажировать. Мне был нужен Калеб Дрю, и я предполагал, что рано или поздно он сюда заявится.
     – Для чего он вам? — спросила Тереза.
     – Я на него работаю.
     – Лжец!
     – Конечно. Потому он меня и нанял. Я как бы должен вести переговоры о возвращении Лили Трейс ее драгоценностей, которые у нее не крали.
     Мисс Майан вытаращила глаза, и взгляд ее стал страшным, каким-то даже змеиным.
     – Зачем? — не сразу, но разлепила свои тонкие губы.
     – Ей позарез необходимо паблисити. Я собирался сказать мистеру Дрю, что если она ждет от меня помощи, ей придется держать свой рот на большом замке. Если не перестанет болтать, все поймут, что их держат за лохов и пытаются втереть туфту. А сейчас мне нужна эта пленка. Не думаю, что из-за нее мне грозит обвинение в убийстве, но вообще неприятностей, конечно, может быть предостаточно. Где она?
     – Вон там кассета лежит, в верхнем ящике стола…
     Латин подошел к массивному письменному столу и выдвинул верхний ящик. Наклонился, чтобы получше рассмотреть его содержимое. И тут грянул выстрел! Пуля вошла в стену прямо у его лица, — значит, целились в затылок.
     Макс не обернулся, не выпрямился - резко оттолкнулся от стены ногами и нырнул головой вперед в спальню. Ударившись об пол, перекатился на спину и, дотянувшись до двери рукой изо всех сил толкнул ее. Все это произошло так быстро, что звук захлопнувшейся двери можно было бы принять за громкое эхо выстрела.
     Латин, проклиная себя в душе за грубейшую промашку, перевалился на живот и стал на четвереньки. Надо же - так облажаться! Скрыть пистолет под облегающим платьем Тереза, определенно, не могла. Но уж кому-кому, а ему-то стоило бы предвидеть, что в квартире припрятано оружие… Да хоть под одну из подушек дивана она могла его сунуть!
     Еще один выстрел, — и в двери, чуть ниже ручки, засветилась маленькая, аккуратная дырочка. Латин запоздало вздрогнул: пуля могла угодить ему в переносицу, если бы его угораздило посмотреть через замочную скважину, что там, в гостиной, делается… Тереза не палила в панике наобум! Она стреляла с колена, используя спинку дивана как упор для руки с пистолетом, — на слух, автоматическим, 25-го калибра. Это означало, что в обойме оставалось теперь четыре патрона, не считая того, что уже был в стволе. Итого пять…
     Ситуация походила на киносценарий, в котором все пошло наперекосяк. По правилам жанра в спальне должна держать оборону героиня фильма, пекущаяся о том, как бы уберечь свою девичью или супружескую честь. Только вот принять Макса за героиню вряд ли кто решился бы, и никакой чести у него и в помине не было.
     Он прислушался: из гостиной доносились торопливые шорохи: прошелестел шелк… приглушенно простучали по толстому ковру каблуки… Латин встал и осторожно подобрался поближе к двери. Замер, напрягая слух. Попытался представить, где могла находиться Тереза: если не напротив дверного проема, то оставался призрачный шанс резко выскочить и успеть укрыться раньше, чем эта снайперша возьмет его на прицел.
     Он потянулся к дверной ручке, обхватил ее пальцами… и застыл на месте, услышав щелчок замка. Это другой замок! Другая дверь! Тяжелая дверь в квартиру, она открылась и захлопнулась с глухим звуком.
     Макс рванул ручку, и дверь, распахнувшись, с грохотом ударилась о стену. Он не сразу высунул голову в проем. Из коридора доносились отзвуки разговора: несколько человек что-то бубнили, и только голос Терезы Майан звучал отчетливо:
     – Выстрелы? Да, я их хорошо слышала.
     Покинув спальню, Латин, как на крыльях, перелетел гостиную и прижался ухом к дверной панели. Судя по количеству голосов, снаружи собралось человек десять-двенадцать, и все они говорили, перебивая друг друга. Вот опять вступила Тереза:
     – Похоже на то, что к нам сюда пробрался вор-домушник. В моей квартире его, разумеется, не было и нет, и все же, я бы себя чувствовала в большей безопасности, если бы кто-нибудь последил за моей дверью — хоть малое время. Это глупо, но я такая трусиха… буквально умираю от страха при одной только мысли о чем-нибудь таком…
     Какой-то мужчина ее утешил:
     – Не волнуйтесь, мисс Майан. Я буду начеку! Муха мимо меня не пролетит!
     Итак, путь в коридор ему напрочь отрезан: если он сейчас выйдет из квартиры, наверняка не избежать мясорубки. Что ж, получается, его буквально загнали в угол?
     Латин пожал плечами и огляделся.
     На полу валялось небрежно брошенное платье, — то самое, что он совсем недавно видел на хозяйке квартиры, шикарное, шелковое. Макс все понял. Войдя впервые в гостиную Терезы, он обратил внимание на стильную, сшитую на заказ спортивную куртку из габардина. Она висела на спинке стула, но теперь ее нигде не было видно.
     Женщина переоделась в то, что оказалось под рукой. Она осталась в комнатных замшевых туфлях, а эта обувь к спортивной куртке не подходит, ну, так ей не до поисков гармонии… Да и вряд ли собирается она в таком экзотическом виде выходить на улицу.
     Латин подпер спинкой стула дверную ручку и принялся обыскивать гостиную. Он нашел несколько связок любовных писем, вот только жаль, что пославшие их джентльмены подписывались не своими реальными именами, а псевдонимами, и потому никакой ценности для Макса письма не представляли.
     Затем он перебрался в спальню, где ему пришлось исследовать карманы висящей в платяном шкафу одежды, перетряхивать кучу изысканного женского исподнего — очень дорогого, — рыться в завалах бижутерии и перебирать великое множество фотографий Терезы Майан. Владелица всего этого великолепия, несомненно, испытывала большую гордость за свои анатомические особенности.
     Не оставляя надежды отыскать пленку с негативами, он решил снова проверить ванную. Просто чтобы потом не мучила совесть, снял машинально крышку с плетеной корзины для белья и застыл на месте, почти как жена Лота, не сводя изумленных глаз с сидящего внутри на корточках мужчины.
     Макс Латин достал из кармана платок, чтобы, наконец, вытереть покрывшийся испариной лоб. Лицо незнакомца было испещрено синевато-красными пятнышками, а глаза так ужасно выпучены, что почти вываливались из орбит. Он был мертв.

Перевел с английского Ник. СПИЦЫН

Повесть Норберта ДЭВИСА «СКРОЙ СВОЕ ИМЯ»
опубликована в журнале «ПОДВИГ» №05-2021 (выходит в МАЕ)