• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

 

Алексей ФИЛИППОВ
 

 

 

 

 

 

ЗОЛОТОЙ ЧЕРЕП
Отрывок из рассказа
ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

Встречали Буланкина полуденным поездом. Когда солнце выбралось на самый верх сверкающего бледно-голубого небосклона, народ повалил к железнодорожной станции. До нее от города было не меньше двух верст, и сейчас эти версты живо напоминали муравьиную тропу. Сущим столпотворением шел к станции народ.
Поезд задержался почти на час. Первыми на перрон выскочили молодые люди из местных, которые еще затемно поехали в колясках с букетами роз навстречу поезду и на предыдущей станции сели в вагон к знаменитому путешественнику. Им не терпелось и вперед всех приветствовать знатного земляка.
– На три дня у нас остановятся! – радостно кричал народу сияющий приказчик из чайной лавки. Он тоже был из рядов передовой молодежи.
– На три дня, на три дня, – эхом прошелестело по толпе.
– И к чуду прикоснуться дозволено будет! – еще раз обрадовал толпу приказчик.
– Дозволено будет... – сей же момент отозвались люди.
А потом к народу вышел он. Иван Савельевич Буланкин. Дородный господин среднего роста, в годах, с усталым лицом, на коем красовался широкий толстый нос, а серые глаза у купца чуть-чуть впалые. Борода его слегка встрепана, но не настолько, чтоб назвать ее неаккуратной. Приличная борода. Одет путешественник, несмотря на полуденную жару, в легкое просторное пальто.
– Чего ж он пальту не сымает? – удивилась одна бойкая бабенка и толкнула локтем в бок стоявшую рядом товарку.
– Чай, настудился в своих тайгах, а теперича отогревается! – засмеялась товарка.
А купца Буланкина между тем подвели к Анастасии Павловне. При этом весь уездный бомонд притих, затаил дыхание, а потом радостно выдохнул. Купец Анастасии Павловне пришелся по нраву. Она взяла его под ручку и повела к своей коляске. Сразу же за ними встали четыре крепких молодца не из местных, в руке у одного из них был кованый ларец. По пути Анастасии Павловне и Ивану Савельевичу попался сиреневый куст. Гость шумно вздохнул, осторожно взял в ладонь соцветие и припал к нему носом. Народ обрадовался, можно сказать, до слезы. Город N славился своей сиренью на всю округу. Перед самой коляской толпа засуетилась и вытолкнула прямо под взор Буланкина пьяненького старичка в потрепанном чиновничьем сюртуке с кривыми заплатами на локтях. Гость без единого слова так крепко обнял старичка, что тот жалобно ойкнул, а толпа еще раз обрадовалась.
– Узнал! – пронеслось по нестройным рядам. – Узнал, ведь! Через столько-то лет!
Когда Буланкин, садясь в коляску, слегка оступился и ткнулся носом в юбку Анастасии Павловны, про счастливого старичка сразу же забыли, а он всё стоял на дороге и громко что-то рассказывал неведомо кому.
– Эх, Ванька, Ванька… А как мы с ним в третьем классе бранное слово на коляске попечителя нацарапали. Эх, Ванька... А я б тебя…
Исправник Ермаков наблюдал за этой суетой с пригорка. В двух шагах от него стояли его подчиненные, радости в их глазах не наблюдалось и малой толики. Исправник был весь во внимании и зорко высматривал незнакомых да подозрительных, какие старались подобраться поближе к знатному гостю. Городовые то и дело бегали к толпе и тащили оттуда не приглянувшихся их начальнику личностей. Первым притащили молодого господина в модной шляпе, в черном сюртуке поверх бледно-коричневого жилета. Этот молодой человек не понравился Ермакову тем, что уж очень рьяно в толпе шнырял и все норовил поближе к Буланкину подобраться.
– Как вы смеете?! – пронзительно громко возмущался модный господин, когда приволок его дюжий унтер-офицер пред очи уездного полицейского исправника. – Я репортер губернской газеты Милованов! Я на вас фельетон напишу!
Репортера, от греха подальше, исправник решил отпустить и велел привести высокого черноволосого красавца с орлиным носом и в светлой летней паре: тот оказался доцентом какого-то университета. И его отпустили, пока, за неимением улик. Затем был пьяненький мужик в синей рубахе, который чистосердечно поведал полиции о том, что он рвался сквозь толпу, чтоб ученого медведя узреть. Очень расстроился мужик, когда ему рассказали, что ученых медведей в этой толпе не было ни одного. Следом за мужиком – студента технического училища привели: староват он показался стражнику для студента.
Мурыжили студента, пока тот бумагу не показал. Еще пару подозрительных заметили, но привести не успели. Ермакова позвала к себе Анастасия Павловна.
– Иван Иванович, – улыбалась она исправнику, сидя в своей коляске, – нам надо очень надежную охрану обеспечить сему чуду. Очень надежную. – Анастасия Павловна указала ладошкой на ларец, стоящий у ее ног.
– Да не стоит все это вашего беспокойства, – тоже заулыбался знатный гость. – Ребята мои посторожат. Они…
– Ну, что вы, Иван Савельевич, что вы, – безапелляционным тоном перебила гостя Анастасия Павловна. – Вы же только что мне рассказали, что ваши люди трое суток глаз не смыкали. Пусть отдохнут. Неужто мы охрану не обеспечим? – Фабрикантша строго посмотрела на исправника.
– Неужто? – эхом повторил за Анастасией Павловной чуть-чуть задремавший на солнышке уездный предводитель дворянства.
– Обеспечим, – прохрипел сердито исправник. – В общественный банк положим, там запоры крепкие, а у дверей я унтер-офицера поставлю.
– Вот и славно, – ласково проговорила фабрикантша и велела трогать.
Сперва поехали в храм на торжественный молебен. Вокруг храма сразу же гуляние народное случилось. Самовары кипят, пряниками торгуют, квасом. Не обошлось и без напитков покрепче. Под малосольный огурчик да под гармошку в такой прелестный день – благодать сущая. Веселятся люди, одним словом. А чего ж не повеселиться? Надоела всем скука уездной жизни. И такой счастливый случай! После храма гостя ведут в ресторацию, а народ следом: в другое место самовары несут. Тут и гармошка еще заливистей жару дает.
«И-и-ех! Кум до кумы судака тащит!» – раздается.
Ближе к закату все вместе с гармошкой шествуют в сторону банка, чтоб чудо на ночь пристроить.
Буланкин в банке все осмотрел и остался весьма доволен увиденным.
– Действительно, место надежное, – крепко пожал он руку здешнему управителю. – Только и мне надо уголочек здесь определить. Я на полу готов…
– Какое еще уголочек? – насторожилась Анастасия Павловна.
– Я, Анастасия Павловна, любезная моя, здесь должен спать, – припал к ручке фабрикантши Буланкин. – Не пускает он меня от себя. Пятьдесят метров могу еще отойти, а дальше ежели, так нутро огнем жжет. Рядом я с ним должен быть. Здесь мне придется переночевать. В здании не разрешат, так в саду устроюсь… Мы люди привычные…
– Никаких «в саду»! – Топнула ногой Анастасия Павловна. – Вам уже в моем доме приготовлено. Чтоб мы такого гостя, да без приличного ночлега… Не позорьте нас перед людьми-то! И чуду вашему место заветное есть. У меня во флигеле есть чулан без окон, вон там пусть оно и лежит, а возле дверей мы полицейскую охрану поставим.
Буланкин еще чуть-чуть попробовал противиться, но Анастасия Павловна стояла на своем, словно скала. А когда купец окончательно согласился идти к дому фабрикантши, из толпы на коленях выполз к нему местный юродивый Кирюша. Выполз и давай выпрашивать:
– Дай рублик, господин хороший! Дай рублик!
Анастасия Павловна шепнула чуть смутившемуся гостю:
– Дайте ему монетку. На счастье.
Гость торопливо похлопал по карманам и зыркнул на своих молодцов, один из которых тут же выдал просящему полкопейки. Юродивый, получив монету, пустился в пляс. Наплясывая, он вроде бы как пел.
– Благодетель, благодетель, – гнусавил Кирюша. – Слуги, слуги… Благодетель, благодетель…
Так, с песней он и провожал шумную процессию к хоромам фабрикантши. И гулял там народ весело дотемна.
Исправник осмотрел чулан, прежде чем туда поставили ларец с чудесным черепом. Располагался тот чулан в просторном, но захламленном флигеле: сюда давно уж всю ненужную мебель складывали. Слуга купца поставил ларец в чулан, дворник тут же навесил большой замок на чуланную дверь, а ключ с нижайшим поклоном был вручен Буланкину. И все разошлись: простой народ пошел на улицу, догуливать, а состоятельный на бал, какой Анастасия Павловна в честь знатного гостя затеяла.
Исправник на бал не пошел. Тревожно было отчего-то на душе уездного полицейского начальника. Он внимательно осмотрел замок, подергал его двумя руками, вздохнул страдальчески и строго наказал своим подчиненным:
– Чтоб здесь постоянно находились. И не спать. Узнаю, что спали, – под суд отдам. Смотрите у меня…
Как только начальник ушел, его подчиненные столковались, кому и сколько у двери чулана на часах стоять.
– Ни к чему сразу троим здесь торчать, – решили они. – Чай, не война.А Ермаков в это время шел по темной улице к своему крыльцу. На город опускалась ночная тишина, но праздник еще не утих, то там, то тут из темноты слышались: и веселая припевка, и радостный смех, и яростная ругань. Когда до дома оставалось исправнику саженей пятьдесят, он ощутил, что за ним следят, каким-то особым шестым чувством, пока не увидев и не услышав ничего подозрительного. Ермаков остановился и осмотрелся: никого. Иван Иванович замер и решил немного подождать, чтобы разогнать туман внезапно возникшего подозрения. Было, словно по заказу, тихо-тихо, и вдруг резкий крик ворона. Ермаков вздрогнул и краем глаза заметил какое-то шевеление за кустами сирени.
– Кто тут? – крикнул исправник, выхватывая из кобуры револьвер. – Выходи, а то пальну!
– Погоди пулять-то, – послышался хриплый скрипучий голос и из-за кустов вышел худой, сгорбленный старик. – Поговорить надо.
Ермаков сразу признал его: это стекольщик Серов, объявившийся в городе пару лет назад, но быстро снискавший себе славу непревзойденного мастера. Еще у стекольщика был непутевый сын.
– Серафим Колодяжный к нам в город приехал, – вновь заговорил остановившийся шагах в трех от пристава старик.
– А ты его знаешь? – насторожился Ермаков.
– Знаю, – кивнул стекольщик. – В Москве с ним судьба свела. Хитрющий гад, внешность то и дело меняет, но я его узнал. Под чужой фамилией он здесь…
– Под какой? – сделал шаг навстречу старику пристав.
– Сына моего освободи, – опять скрылся за кустами Серов.
Сына Серова арестовали пару недель назад за кражу денег в чайной лавке. Взяли его с поличным, и не в первый раз, а потому каторга по парню прямо-таки рыдала.
– Как же я его освобожу? – нахмурился Ермаков.
– Придумай, – отозвался из-за кустов стекольщик. – Как придумаешь, так я тебе сразу на Колодяжного и покажу. Только торопись, а иначе этот упырь весь город наизнанку вывернет. Ты его не знаешь…
Исправник хотел догнать старика, но где там, растворился он в ночной тьме без следа.

О краже золотого черепа рано утром исправнику сообщил пристав Пелевин.

 

Рассказ Алексея ФИЛИППОВА «ЗОЛОТОЙ ЧЕРЕП»
и послесловие Сергея ШУЛАКОВА "ПЕРЕПОЛОХ в УЕЗДНОМ ГОРОДЕ"

опубликованы в журнале «ПОДВИГ» №11-2015г. (выходит в декабре)

 

Статьи

Посетители

Сейчас 81 гостей и ни одного зарегистрированного пользователя на сайте

Реклама

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ