Александр ПОЛЯНСКИЙ

ШЕСТЬ ИЛИОДОРОВ

Отрывок из романа

ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

На митинге было многолюдно. Крепкие дедки и бабульки с транспарантами «Советский Союз – наша Родина», «Идеи Ленина живут и побеждают!», были полны решимости немедленно начать борьбу за осуществление начертанных лозунгов. Кучки юнцов с красными повязками на рукавах с надписью «Комсомольская дружина» жадно внимали возвышающемуся на помосте трибуну.
– Красиво излагает. – Лернер-младший поправил на носу дымчатые очки и ухмыльнулся.
– Что нам дала новая власть? – громыхал в микрофон Скамейкин, гневно потрясая сжатым над головой кулаком. – Развал промышленности, уничтожение науки, разорение села и неслыханный разгул преступности. Власть единственной своей целью ставит обслуживание интересов компрадорской буржуазии. Именно компрадорской, ибо Россия с приходом к власти так называемых демократов превратились в колониальную страну с бюджетом по своим размерам сопоставимым с бюджетом стран третьего мира!
– Долой! – услышали мы крики мужчины лет пятидесяти с гармонью за плечами. В лацкане его пиджака алела красная лента.
– Долой! – вторил гармонисту с десяток голосов митингующих.
– А что же господин Бордовский? С кем он, чьи интересы представляет? – продолжал Скамейкин.
– Да, – глубокомысленно потянул Лернер-младший, – сразу видно, губернаторские выборы на носу. Поэтому-то и командировали сюда товарищи из ЦК энергичного молодого менеджера.
– Какого менеджера? – спросил я.
– Павла Викторовича Чмыря. Это настоящее имя Ивана Скамейкина. В разное время Павел Викторович сотрудничал со многими партиями. В том числе и с партиями демократического толка. Но сегодня чутье ему подсказывает, что перспективы коммунистов в этом регионе предпочтительнее. Не известно с помощью каких хитроумных комбинаций товарищ Скамейкин пролез в члены ЦК, но факт остается фактом, сегодня бывший приверженец демократических реформ – лидер коммунистов в вашем богоспасаемом городе.
Одобрительный гул толпы, выкрики «Долой!», «Бордовского к ответу!» заставили Григория Евсеевича наклониться ко мне ближе. Но я не дал ему ничего сказать. Первым заговорил я.
– Григорий Евсеевич, такое ощущение, что на господина Скамейкина у вас целое досье. Наверное, надо было потратить кучу времени…
– Не времени, а денег, – перебил меня Лернер. – Это очень полезно, знать все, или почти все о людях, с которыми придется столкнуться на узенькой дорожке. Слушайте. По образованию Скамейкин – экономист. Он начинал свою карьеру в самом начале девяностых в Ленинграде, в городском фонде имущества. Какое-то время Павел Викторович находился под следствием. Его обвиняли в махинациях, связанных с ваучерной приватизацией. Но прямых улик не было, и Павел Викторович вышел сухим из воды. Затем он с блеском осуществляет свою очередную аферу. Чмырю удается без видимых усилий заполучить контрольный пакет акций одной из крупнейших строительных кампаний северной столицы. Фирма сейчас процветает благодаря солидным заказам петербургского правительства. Казалось бы, что еще нужно? Живи и радуйся. Но склонность Скамейкина к авантюре снова потянула его на политическую стезю. Может быть, он почувствовал, что здесь можно сорвать куш пожирнее. Теперь этот «убежденный марксист-ленинец» – один из ведущих участников губернаторский гонки в вашем славном городе. Кстати, он закончил. Передавайте записку.
Я вытащил из кармана нашу домашнюю заготовку и передал стоящему впереди гармонисту. Тот обернулся и хмуро на нас посмотрел. Его классовое чутье подсказывало, что он имеет дело с представителями прослойки.
– Товарищ, – Григорий Евсеевич бросил на гармониста твердый взгляд большевика- искровца, – передайте в президиум записку со словами нашей горячей поддержки.
На внешней стороне записки значилось «Ивану Антоновичу. Столетов», а внутри нее текст, согласно которому я предлагал в ближайшее время встретиться с борцом за счастье трудового народа на соседней улице у входа в кафе быстрого питания «Макдональдс». Прежде чем попасть на трибуну, записка долго плыла по бурному потоку митингующих. Наконец, она оказалась в руках Скамейкина. Прочтя записку, он поднял голову, пошарил взглядом по толпе и подошел к микрофону.
– Товарищи, получено срочное сообщение из президиума ЦК. Мне предписано немедленно связаться с секретариатом.
Скамейкин спустился с трибуны. К нему подскочила молоденькая девчушка в кумачовом платке и протянула небольшую книжонку размером в пол тетрадного листа. Скамейкин, размашисто расписавшись на желтоватой обложке, вскинул руку вверх и крикнул:
– Не дадим Бордовским обманывать трудовой народ! Ура, товарищи!
Под крики разгоряченной толпы Скамейкин сел в потрепанную «Волгу», стоявшую невдалеке от трибуны.
Мы направились к месту назначенной встречи. У входа в «Макдональдс», я обратил внимание на подозрительного типа, стоявшего неподалеку от нас.
– Григорий Евсеевич, мне кажется, за нами следят.
– Только заметили? Это – наш человек. Кстати, фамилия у него запоминающаяся – Ворон. Она ему как нельзя больше подходит. Юра уже два часа от нас не отходит. Сейчас он заботится о нашей безопасности.
– Так он охранник? – недоуменно спросил я. Затрапезный вид этого Ворона не производил на меня никакого впечатления.
– Ну, в частности, может быть, и охранник. Это бывший офицер сверхсекретного отряда КГБ «Альфа». Одного удара Юрия достаточно, чтобы хорошо тренированный боец был надолго выведен из строя. Для более серьезных людей у него есть аргументы повесомее. Посмотрите на авторучку в его нагрудном кармане. Это секретная разработка КГБ, пистолет сверхмалого калибра. На расстоянии в десять шагов он без труда пошлет вам миниатюрную пулю в глаз.
Я поежился.
– Шеф охраны любого президента может нам позавидовать. Вместе с Юрой с нами работает несколько его друзей по оружию. Тоже ветеранов «Альфы», – продолжал Лернер. – А я не рассказывал вам о судьбе этого человека? Ворон в числе небольшого отряда участвовал в штурме дворца афганского диктатора Амина. Соотношение сил было в пользу диктатора тридцать к одному. Но это диктатора не спасло. За удачную операцию Юрий получил золотую звезду героя. После перестройки ему не повезло. Один из новых нуворишей пожелал взять бывшего офицера «альфы» к себе в охрану. Ворон отказался. За это олигарх, ни много, ни мало, упрятал его за решетку. По сфабрикованному делу Юрий получил восемь лет строго режима.
– Восемь лет? – переспросил я.
– Мы помогли Юре. Он просидел только год. Однако заболтались мы с вами. Скамейкин уже на месте.
Как ни старался, я так и не смог увидеть вокруг ни одной черной «Волги».
– Не туда смотрите. Вон его джип.
Я повернул голову. В огромном автомобиле с «мигалкой» и табличкой на ветровом стекле с надписью «Городское Законодательное собрание» рядом с водителем сидел Иван Антонович.
– Махните ему рукой. В этом наряде ему трудно вас узнать.
Я невысоко поднял руку и нерешительно сделал несколько шагов по направлению к джипу. Скамейкин вышел из автомобиля и направился ко мне на встречу.
– Рад вас видеть, – улыбнувшись, приветствовал он меня.
– Здравствуйте, Иван Аркадьевич, – озадаченно ответил я, от волнения спутав отчество партайгеноссе.
Лидера коммунистов трудно было узнать. От следов коммунистического пафоса в его облике не осталось и следа. Это был симпатичный молодой мужчина, похожий скорее на одного из популярных телеведущих, нежели на ярого партаппаратчика коммунистического толка.
– Иван Антонович, – поправил меня Скамейкин. – Прошу ко мне в автомобиль.
– Я не один. Со мной мой адвокат.– Я указал на Лернера.
– Анастас Господинович. – Лернер эффектно поклонился.
Я был поражен не меньше, чем метаморфозой во внешности Скамейкина. Голос Григория Евсеевича с едва уловимым иностранным акцентом стал неузнаваем. На лице художника застыла невиданная доселе мина. Думаю, даже Семен Евсеевич не смог бы сразу узнать в этом напомаженном господине своего младшего брата.
– К сожалению, я несколько утомлен перелетом из Бургаса, – продолжал Лернер. – И эти колдобины по пути сюда из вашей столицы. Давайте посидим на свежем воздухе. – Лернер кивнул на столики под красным тентом у входа в ресторан.
– В Болгарии лучше наших правоведов знают российское право?
– В России я, без малого, тридцать лет, так что о вашей стране я знаю, пожалуй, даже больше, чем о своей собственной.
– На вашем месте я предпочел бы изучать английское право. – Скамейкин бросил на «адвоката» лукавый взгляд и непринужденно рассмеялся. – А насчет автомобиля, Анастас Господинович, согласен. К черту автомобиль. Идти по свежему воздуху гораздо приятнее. Здесь совсем недалеко. Пойдемте. Там нам никто не помешает.
Через минут десять мы остановились у казино «Русское поле». Это было шикарное заведение с концертным залом, казино, рестораном, боулингом, бильярдом, сауной и всем тем, что позволяет рассчитывать заведению подобного рода на популярность у политической и деловой элиты города. Стоявшая у входа в темной униформе охрана при виде Ивана Антоновича предупредительно расступилась.
Войдя в холл, Скамейкин пошел не прямо, а свернул в коридор, поднялся по мраморной лестнице и мы оказались в небольшом зале. На пороге нас уже ждал главный распорядитель клуба.
– Иван Антонович, – заворковал он, – что-то редко стали к нам наведываться. Наверное…
– Темно тут у вас, как в каком-нибудь салуне в американской глубинке. Или мы не в России? – строго перебил распорядителя Скамейкин.
Тот щелкнул пальцами. Под потолком золотыми огнями вспыхнула хрустальная люстра.
– Так-то будет лучше. – Партийный функционер, глядя на игру света в точеных подвесках, сощурился. – Принесите что-нибудь. Закуски, горячее, фрукты. Что будем пить, Алексей Иванович?
– Красногородский, – успел представиться нам распорядитель, отвесив эффектный поклон.
– Разве что рюмку шартреза, – ляпнул я, не обращая внимания на церемонные расшаркивания распорядителя. Этот напиток мне никогда не приходилось пробовать раньше.
Скамейкин достал пачку «Мальборо» и, положив ее на стол, стал вертеть между пальцами.
– Коммунистическая идея… – начал я заученную преамбулу.
– Алексей Иванович, надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы мы здесь устраивали Ленинские чтения.
«Боже, – подумал я, – как он похож на Рождественского!»
– Уважаемый Иван Антонович, – «адвокат» невозмутимо посмотрел на партийного босса, – мы собрались, чтобы сформулировать и, при необходимости, сблизить наши позиции.
– Анастас Господинович, только прошу без метода бесконечно малых приращений. Сколько вы хотите за картину?
– Восемь миллионов долларов! – выпалил я, хотя согласованная с братьями цифра была в два раза ниже.
Скамейкин взял сигарету, помял ее между пальцами и усмехнулся.
– У вас богатое воображение, Алексей Иванович. Может вам лучше обратиться к Моргану или Дюпону? Вы напоминаете ведущего телешоу, который предлагает купить некий предмет в черном ящике. Чаще всего там оказывается безделушка ценою в три рубля.
– Вот – официальная экспертиза. – Лернер протянул оппоненту письмо на музейном бланке.
– Что это? – Скамейкин с подчеркнутым равнодушием взял документ.
– Заключение специалистов музея Изобразительных искусств имени Пушкина.
– В этой стране я могу купить любую справку. Например, что я – Далай-Лама. Мне нужно не заключение специалистов, мне нужно заключение музея, желательно западноевропейского. Ну, предположим, картина написана Рафаэлем. Даже в этом случае, здесь, в России она не может столько стоить. На торгах в Лондоне или Нью-Йорке, может быть да.
– На аукционе «Сотбис», уважаемый Иван Антонович, картина будет стоить на порядок больше!
– Такое впечатление, Анастас Господинович, что вы уже получили согласие лондонских антикваров. Будем реалистами. Я могу предложить миллион двести пятьдесят тысяч долларов. При условии, что сначала вы передадите мне картину для экспертизы.
– Экспертиза может быть проведена только в нашем присутствии. Или мы получаем ее залоговую стоимость в размере шести миллионов долларов. Обратите внимание, осознавая важность сделки, мы идем вам на встречу. Но это последняя цена.
Скамейкин надолго задумался, потом поднялся, отошел в другой конец зала и недолго разговаривал по сотовому телефону. Наконец он вернулся к столу.
– Мы напрасно теряем время, господа. Экспертиза займет не один день. Кстати, Алексей Иванович, картина в городе? Я могу предложить в качестве залога банковский вексель.
– Случись что, кому мы его предъявим? Господу Богу? – Лернер достал из кармана табакерку с большим аметистом на крышке, и я с удивлением увидел на запястье «адвоката» татуировку. На татуировке значилось всего одно слово «Здравка». Григорий Евсеевич, ни мало не стесняясь своей разукрашенной руки с женским болгарским именем, продолжал. – Даже если вексель будет с авалем Дойче банка, это нас не устроит. – Лернер высыпал на ладонь горстку пахучей травы. – Вы прекрасно знаете, что с легкостью заработаете на этой сделке триста процентов.
– Я предпочитаю зарабатывать гораздо больше, Анастас Господинович.
Дверь открылась. В зал вошел человек в милицейской форме и с ним еще трое мрачных типов в штатском. Милиционер, небрежно козырнув, представился:
– Старший оперуполномоченный капитан Пономарев! Прошу предъявить документы.
Партийный функционер поднялся.
– Всего доброго, господа. Вынужден вас покинуть.
Перестав что-либо понимать, я с удивлением посмотрел на Лернера. Некоторая бледность подсказывала, что Григорий Евсеевич испытывает волнение.
– Павел Викторович, если события будут развиваться по подобному сценарию, боюсь, что решение собрания акционеров петербургской компании «Строй капитал» от 15 декабря 1994 будет аннулировано.
– О чем вы, господин адвокат? – Скамейкин остановился у выхода.
– О фальшивой доверенности на представительство. Вы же прекрасно знаете, что нотариуса под фамилией Линде никогда не существовало.
– Занятно, Анастас Господинович, очень занятно. Может быть, такого нотариуса и не существовало. Ну и что из того? Протоколов собрания не осталось, равно, как и не осталось регистрационных документов участников. Остались только выписки из решений. Все оформлено по закону. Комар носа не подточит!
– Все было бы так, как вы говорите, дорогой Павел Викторович, если бы не одно обстоятельство. Оригинал этой доверенности будет предъявлен нашими людьми, если со мной и с Алексеем Ивановичем произойдет что-нибудь непредвиденное. Может быть, в купе с этой доверенностью на свет божий всплывут и показания двух важных свидетелей по делу о незаконном обороте приватизационных чеков.
– Назовите хоть одно имя. Разговоры о свидетелях – пустая болтовня! – На скулах Скамейкина выступили багровые пятна.
– Я предпочитаю не раскрывать информацию о своих агентах. Думаю, этих показаний будет вполне достаточно, чтобы не только снять вас с губернаторской гонки, но и… – пристально глядя в глаза партийному функционеру, Лернер скривил губы в едва заметной усмешке.
Воцарилось молчание. Скамейкин задумался, потом усмехнулся и сделал знак. Вся компания во главе с капитаном милиции вышла. Иван Антонович вернулся к столу, налил бокал минералки и, вертя его за тонкую ножку, произнес:
– Вижу, вы хорошо подготовились к сегодняшней встрече, Анастас Господинович, очень хорошо. – Немного помедлив, функционер добавил: Предлагаю полтора миллиона, остальное, на пятьсот тысяч долларов, векселем банка категории «А».
– Вот теперь, Иван Антонович, мы начинаем верить, что вы – серьезный человек. – Лернер убрал «заключение специалистов» в бювар. – Два деньгами, и два – векселем. В эту же стоимость входит оригинал доверенности, выданной вам господином Линде. По-моему не плохой бонус, а? – «Адвокат» лукаво взглянул на Скамейкина.
– Полтора и один миллион двести пятьдесят тысяч долларов векселем. Он с авалем крупной финансово-промышленной группы, учрежденной консорциумом ведущих российских банков. Его вы сможете предъявить любому из двенадцати европейских банков. Проблем с переводом денег не будет.
– Хорошо, Иван Антонович, в ближайшее время мы сообщим о нашем решении. – Лернер поклонился и мы вышли.
У распределительного щитка, рядом с входом в зал мы увидели электрика в холщовой куртке с надписью на спине «Горэлектро». Он с сомнением постукивал «пробником» по автоматам и снимал какие-то показания.
– Теперь мне во всех окружающих мерещится наш охранник, – шепнул я Лернеру.
– Так это он и есть. Не оборачивайтесь, – тихо ответил «адвокат».
Мы вышли на улицу и сели в автомобиль. Проехав совсем немного, Лернер рассмеялся.
– Каждый благороден в своей среде. Как я и думал, Иван Антонович решил проводить нас до дома.
– Простите, что? – спросил я.
– Посмотрите в заднее зеркало. Видите малиновую «Тойоту?» Это – хвост.
– Хвост, – повторил я, и когда до меня стал доходить смысл значения этого слова, во мне снова ожили тревожные предчувствия. – Григорий Евсеевич, мне не совсем понятен этот эпизод с проверкой документов.
– Когда вы, где-нибудь в подвале загородного особняка одного из пособников Скамейкина, прикованные наручником к батарее парового отопления, выложили бы за миску с баландой миллион долларов, вы бы все поняли. Боюсь, в этом случае, мне повезло бы еще меньше.
– Неужели, он способен на такое? – Я почувствовал под ложечкой холодок.
– За тридцать-то миллионов баксов?! Скамейкин поступил так же, как и его идейный предшественник, начальник политотдела нижегородского военно-революционного штаба Яков Воробьев, один из главных революционеров Нижнего Новгорода. Настоящее имя и фамилия Воробьева – Григорий Коц. Так вот, Гриша Коц пришел в декабре 1917 года к моему прадеду в Государственный банк в Нижнем Новгороде и потребовал передать ключи от хранилища. Прадед ответил, что без акта ничего не отдаст. А что такое акт? Акт – это громадная писулька с кучей подписей, в том числе, с подписью товарища министра финансов, то бишь, заместителя министра. Понятное дело, товарищ Коц очень торопился. Он вытащил револьвер, приставил его к виску моего прадеда и взвел курок.
– И? – похолодев, спросил я.
– Николай Павлович умер в двадцать первом году от голода. Григорий Коц покинул этот лучший из миров тремя годами раньше – в августе восемнадцатого. Под Воронежем его расстреляли казаки, куда Коц направлялся, чтобы занять какой-то высокий пост в Воронеже.
Я замолчал и со страхом посмотрел в зеркало заднего вида. Какой-то автомобиль вклинился между нами и преследующий нас «Тойотой». Водитель вышел, поднял капот, и, подняв руку, преградил дорогу пытающемуся его объехать автомобилю.
– Господи, что бы мы делала без Юры! – Лернер-младший до упора нажал на педаль газа. Взвизгнула резина, и наш автомобиль рванулся вперед.

Роман Александра ПОЛЯНСКОГО «ШЕСТЬ ИЛИОДОРОВ»
опубликован в журнале "ПОДВИГ" №03-26 (МАРТ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ».