Инесса ДАВЫДОВА

СЛИВОВАЯ ПЫЛЬ

Отрывок из романа
ПРЕДЛОЖЕН АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ

Александр Александрович Василевский, в народе известный как Саныч, а среди недоброжелателей – просто СС, был окружен ореолом легенд и мифов. Бывший летчик, герой двух войн, рано овдовел и с тех пор посвятил себя служению в органах правопорядка. Каждый год, в день, когда его подбитый самолет развалился в воздухе на части и рухнул в горах Афганистана, он вновь возвращался к небесам – но уже не как пилот.
От навалившихся голосов и назойливых лучей, пробивающихся сквозь жалюзи, Сан Саныч приоткрыл глаза. Похмелье, как неумолимый хищник, вонзилось в мозг, отнимая последние остатки хмельной радости. Во рту бушевал пожар, который разгорался с каждой секундой.
– Ой-ой-ой-ой-ой, – охрипшим голосом простонал Саныч и сморщился от дикой боли, сковавшей голову, как тиски.
Сотрудники городского управления полиции с любопытством наблюдали за своим шефом. Каждое празднование его второго дня рождения становилось все более ярким и запоминающимся. Традицией стало завершение праздника в холодильном цеху «Мясного дома Андреевых». Из местных жителей никто толком не знал, по какой причине именно в этот день в году, приняв на грудь, Сан Саныч выговаривал каждому встречному все, что считал нужным, зачастую публично и на повышенных тонах.
– На кого он похож? – сипло спросил Гоша, новенький сотрудник, разглядывая начальника и рядом лежащую с ним свинью.
– На себя, – отрезал щуплый Кабанбек, личный помощник шефа, и надвинул на лоб зеленую, расшитую золотом татарскую тюбетейку. – Такого больше нет. Единственный экземпляр. Любите и цените.
– Я про киноактеров. На кого-то он похож. Причем не на нашего. На америкашку какого-то.
– Ты у нас новенький?
– Ну.
– Куп суз – бук суз. Слышал такое?
– Нет.
– Это значит: много не говори, мало говори. Особенно при нем. Он новеньких не любит.
– Люся, ну какая ты развратная, хоть бы халат надела, – пробормотал Сан Саныч обнимая свинью, голову которой по неведомой причине покрывала немецкая фуражка.
У распахнутых ворот ангара начал собираться народ, поэтому помощник предпринял несколько попыток пробуждения шефа, но тот злобно отмахивался и гнал нарушителей спокойствия прочь. Тогда Кабанбек применил проверенный способ, который еще ни разу не дал осечки, набрал в грудь воздуха и, понизив голос, прокричал:
– Смирно! Равнение на середину! Товарищ полковник! За время дежурства произошло шесть происшествий. Разрешите доложить?!
Ответом ему была тишина. Новенький насмешливо хмыкнул.
– Полковник Василевский! Немедленно доложите об обстановке!
На этот раз тело начальника полиции задергалось, как в агонизирующей судороге, затем снова замерло. До окончательного пробуждения было еще пару часов, но на ожидание времени не было, через час начальник должен присутствовать на совещании в мэрии. Кабанбек набрал в ведро холодную воду и окатил скрюченное на полу тело. Реакция была почти мгновенной, вскочив, Сан Саныч пыхтел от злобы и зыркал на всех опухшими глазками.
– Смирно! Равнение на середину! Товарищ полковник! За время ночного дежурства произошло шесть происшествий. Разрешите доложить?!
Утерев лицо грязной рубахой, Сан Саныч перевел взгляд на свинью и нервно сглотнул, но из всей этой карусели неизвестных фактов он выделил лишь одно несоответствие.
– Почему посторонние на плацу?!
– Так это ваша зазноба, – засмеялся новенький и для наглядности хрюкнул.
Кабанбек дернул новенького за рукав, напоминая только что данный совет.
– Это Георгий Пролетаев. Командированный из Арзамаса вместо уволенного Жизнодуба.
– Пролетаев, – повторил Сан Саныч, вмещая в затуманенный от похмелья мозг новую, но нежелательную информацию, и злобно добавил: – Вот и пролетай отсюда.
Кабанбек сделал знак новенькому выйти из ангара, и тот под насмешки жителей поплелся к машине.
– Саныч, впредь предупреждай заранее о своем визите. Я хоть матрас кину. На этот раз ты с дамой пришел, неудобно перед ней, у нас без удобств, – начальник цеха, Игорь Павлович, подошел ближе и принюхался. – Она что, тоже пьяная?
Заправив рубаху в джинсы, Василевский глянул на свинью.
– Палыч, когда ты пришел, тут пепсиголовые были?
– Нет, детей не было, только ты и свинья.
В еще затуманенной алкоголем памяти мелькнули первые проблески вчерашних событий. Свинью ему кто-то подарил, друзья хотели ее заколоть и зажарить на вертеле у озера, где они заранее арендовали беседку, но хрюкающее создание так преданно ласкалось к Санычу и наяривало вокруг него круги, что тот дал свинье имя, запретил ей вредить каким-либо способом, а оставшуюся часть ночи искал для нее дом.
– Знакомься, это Люся.
– Так она что, живая? Тута живых отродясь не было.
– Здесь должны были быть пепсиголовые. Помню смутно, но протокольно. Смешки их гадючьи, фуражка… Я ее забрал… не помню для чего…
– Никого не было, – продолжая разглядывать спящую свинью, ответил Палыч.
Взглянув на часы, Сан Саныч громко свистнул. Как от полученного приказа, свинья вскочила на ноги и, похрюкивая, забегала кругами, но быстро устала и плюхнулась хозяину в ноги.
– Так она свою преданность показывает. Люся, за мной! Надо принять душ, что-то пожевать и переодеться.
У ворот ангара в мотоцикле с люлькой лениво просыпался Жженый – боевой товарищ и близкий друг Саныча. Прозвище свое Анатолий приобрел из-за ожога, полученного в горящем самолете. От других приятелей Толик выгодно отличался завидной способностью никогда не пьянеть, так как из принципа не пил выше отведенной его организмом меры.
Начальник цеха отскочил в сторону, пропуская «даму» внушительных размеров и ошеломленно смотрел вслед уходящей парочке. Жители снимали эффектный выход на телефоны. Услышав голос товарища, Жженый протер глаза и окончательно проснулся.
– Ну что, Саныч, пристроил свинью?
– Нет.
– А чего так долго?
– Люся увидела сородичей, висящих на крюках. Как понимаешь, зрелище драматическое – пришлось алкогольно успокаивать.
– Раскуды теперь?
Сан Саныч оглядел подчиненных и транспорт.
– Кабанбек, отвези Жженого на озеро, а потом приезжай за мной к дому.
– А вы как поедете? – Кабанбек с брезгливостью разглядывал заляпанную свиным дерьмом рубаху шефа.
– Мы с Люсей прокатимся с ветерком.
– Как?
– Вижу цель и не вижу препятствий.
Собрав в пучок длинные волнистые волосы, Сан Саныч надел кожаную куртку, очки-капли и элегантным жестом пригласил в освободившийся мотоцикл розовоухую Люсю, а та запрыгнула в люльку так, будто каталась в ней каждый день. Новенький, нахлобучив на голову свиньи фуражку, решил последовать примеру других горожан и снял на телефон грациозный проезд начальника полиции со свитой, затем наложил на нее звуковую дорожку в виде немецкого марша и выложил в социальные сети с подписью: «Мой новый шеф», на что сразу получил комментарий: «Везет же людям».
– На Томми Ли Джонса! – выпалил новенький, вспомнив внешность американского актера, и щелкнул пальцами. – Такое же лицо помятое.
***
Каждое утро на выезде из промышленной зоны на федеральную трассу, как часовой на посту, стоял Леонид Краснов, юродивый по прозвищу Лазарь, с огромным деревянным крестом, который везде носил с собой, и кричал:
– Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему!
Он кланялся всем, кто проезжал мимо, а уж если дадут денег, бросался на колени, крестился и громко восхвалял благодетелей по именам. Запомнить имена всех жителей невозможно, а знать имена тех, кто впервые приехал в город, тем более. Но Лазарь не только знал, но каким-то чудесным образом ему открывались подробности человеческих жизней.
Сегодня одним из первых ему встретился старенький внедорожник священника Василия, спешившего на утреннюю службу. Завидев его джип, остановившийся на перекрестке на красный свет, юродивый начал барабанить по кузову и требовать отпустить тяжкий грех. Батюшка знал, что лучше остановиться и выполнить просьбу, иначе Лазарь будет преследовать его несколько часов и отпугивать прихожан.
– Батюшка, исповедуй меня грешного.
Процедура обычно занимала не больше минуты, поэтому отец Василий припарковал джип у дороги и встал у капота, который Лазарь облюбовал для ежедневной исповеди.
– Господи, прости мне грех чревоугодия, – взмолился Лазарь, склонясь в покорности и смирении.
Обычно молчащий на исповеди юродивого отец Василий вскинул от удивления брови и спросил:
– Где же ты мог впасть в такой грех, Леня, ты же на подаяния живешь?
– Вчера моя очередь была дежурить на мусорке, что у мэрии. Там много вкусностей нашел и согрешил. С усладой бургер с горчицей ел, три куска пиццы и полпакета картошки фри, аж слюни текли, забыл все на свете, даже Господа Бога своего.
Сначала отец Василий хотел возразить, но пришло понимание, что исповедующийся Лазарь с предельно обостренной совестью и аскетичным восприятием сам знает разницу между поеданием объедков и чрезмерным услаждением пищей. Он отпустил ему грех, прочитал разрешительную молитву и вернулся в джип. Пока он ждал на обочине, пропуская другие машины, Лазарь, склонившись перед огромным крестом, который таскал со дня чудесного воскрешения, наизусть читал главу из Апокалипсиса. Какое-то время батюшка засмотрелся на него, испытывая смешанные чувства, но вспомнив о службе, газанул и поехал в сторону храма.
Когда Сан Саныч выехал на дорогу, ведущую в город, Лазарь улюлюкал вслед свадебному кортежу, направляющемуся за невестой, и кричал:
– За пустышкой-сорокой едут! Цацки любит и бесовские увеселения!
Кто-то из родни жениха решил его проучить и уже открыл окно, чтобы бросить в юродивого яблоко, но проезжающий Сан Саныч на мотоцикле со свиньей в фуражке переключил на себя всеобщее внимание. Послышался разномастный гогот, из окон кортежа высунулись телефоны. Проехав два квартала, Сан Саныч остановил мотоцикл на перекрестке. От остановки к нему двинулся парнишка в инвалидной коляске и, опасливо поглядывая на свинью, поздоровался.
– Докладывай, Митя.
– Местные работяги Захар и Мирон что-то закапывали в полях перед теплицами Изумрудовой. А семейка эко-чудиков снова по лесу всю ночь шастали, аж до озер дошли. Мужик в красной кепке, как всегда, на карьере копал, ям десять выкопал, теперь там как после бомбежки. На плато обвал был. Целый кусок отвалился и в озеро упал. В коттеджном поселке распальцованные всю ночь гужбанили. Прилетели два вертолета с гостями, девки, выпивка, потом на тачках гоночных по авиационке гоняли. Одна тачка перевернулась, но все обошлось без жертв – подлатали слегка и в Москву увезли. Двоих мужиков в больничку привезли с потерей памяти, говорят, у одного справка о собственной смерти в кармане, а другой в бабском купальнике.
– Журналистку видел?
– Нет. Как в воду канула.
– Найди ее, Митя.

***
Из здания суда Аврора выехала с постановлением об опеке. Заседание, к которому она готовилась несколько месяцев, продлилось не больше десяти минут. Конечно, справка с места работы сыграла решающую роль: судья лишь взглянула на название организации и тут же вынесла положительный вердикт.
Прежде чем выехать на поиски Марковой, Аврора решила посетить редакцию газеты, где работала пропавшая журналистка. Договорившись о встрече с главным редактором, она выехала в сторону центра. Немного отъехав, включила мотивирующую аудиозапись. Внешние шумы и суета мира исчезли. Осталась только она, ее мысли и мощный посыл бархатного баритона.
«То, что вы можете иметь, зависит только от вас, – голос из динамика проникал глубоко в сознание и наполнял энергией. – Кем вы можете стать, зависит только от вас. Вы – ваш единственный предел».
Ежедневная порция живительной ориентации в пространстве длилась не более пяти минут, этого времени Авроре обычно хватало, чтобы взбодрить мыслительный процесс и пришпорить лень. Ежедневный ритуал помогал ей находить уверенность в собственных силах и был разработан сразу после выписки из больницы.
Редакция газеты находилась в здании делового центра. Пройдя несколько пропускных пунктов, Аврора нашла офис редакции, где на рецепции приветливая девушка ее встретила, разместила в комнате для переговоров и предложила кофе. Как только Аврора сделала первый глоток живительного напитка, зашла главный редактор – курносая шатенка лет сорока – и посвятила ее в дело.
– Мэр Долины Свободы звонил нам каждый день. Очень настойчивый тип. Я его понимаю: город умирает, инвестиций нет от слова совсем. До него дошли слухи, что Долину Свободы хотят лишить статуса города, и тогда прощай, мэрия. Мы обещали, но все как-то не складывалось. Неделю назад сверху пришла команда…
– От кого конкретно?
– От совладельца газеты. Мэр как-то вышел на него и слезно умолял сделать репортаж об инвестиционных возможностях города и вего окрестностях. Материал, который мне прислала Эвелина, был многообещающий. Все стороны остались довольны. Изумрудные озера затопленного карьера, загадочное плато, раскопки, пушистые леса – для туризма это сказка. Она звонила каждый день, мы согласовывали нюансы, на чем нужно сделать акцент, а что не показывать на начальном этапе. Через три дня я заметила ухудшение ее настроения, она стала мрачной, рассеянной, будто не слушала меня. Эвелина такой никогда не была.
– Как давно она у вас работает?
– Больше пяти лет. Выполняла любые поручения. У нас деловая газета, мы должны быть в гуще событий мира бизнеса и политики. На Эвелину всегда можно было положиться.
– Она замужем?
– В разводе. Детей нет.
– Давно развелась?
– Еще до работы у нас, поэтому мы ничего не знаем о ее бывшем. Она не любила говорить о личном, отделяла работу и дружбу. Друзей среди сотрудников нет. Никто толком ее не знает.
– Были у Марковой какие-то конфликты?
– У нас дружный коллектив, мы потратили не одно десятилетие, чтобы сформировать внутренний кодекс журналиста, соответствующего нашему изданию. Если сотрудник его нарушает, идет искать другое издание. Эвелина кодекс не нарушала. О ее личных конфликтах, как я уже сказала, мне ничего не известно.
– Не густо, – разочаровано вздохнула Аврора. – Мне нужно взглянуть на рабочее место Эвелины.
Главред провела Василевскую в комнату с панорамными окнами, в которой располагались три рабочих сола. Строгая цветовая гамма подчеркивала деловую направленность газеты. Две другие журналистки говорили по телефону и украдкой наблюдали, как осматривают стол пропавшей сотрудницы. На стене были вывешены самые удачные репортажи журналистов с красочными иллюстрациями. Среди них Аврора не нашла ни одного репортажа Марковой.
Осмотревшись и вникнув в специфику издания, Аврора сделала вывод, что в условиях высокой конкуренции за интересные сюжеты в области экономики и инвестиций работа коллектива редакции напоминала напряженный спортивный матч. Атмосфера выглядела нездоровой: сотрудники вынуждены быть настороженными и замкнутыми, ведь каждый понимает, что любое откровение может привести к потере материала. Многие подлизываются к начальству, чтобы получить многообещающие темы, способные вывести их на новый медийный уровень. Такой подход порождает чувства недоверия и конкуренции, где каждый готов пойти на все ради повышения своего статуса.
«На что могла пойти Маркова? – спрашивала себя Аврора, разглядывая ее фотографии на рабочем столе, и тут же отвечала: – Видимо, репортаж в захолустье был некой услугой боссу. Никто ехать не хотел, а она вызвалась, чтобы услужить».
Аврора изучила блокноты и записные книжки пропавшей. Бегло просмотрела темы, освещаемые ею в последнее время. Ничто не намекало на конфликт. Сухие и безэмоциональные отзывы коллег тоже не внесли никакой ясности.
– Доступ к общей базе мы вам дать не можем, но уверяю, сотрудники службы безопасности проверили ее записи и ничего подозрительного не нашли, – сказала главный редактор, провожая следователя к выходу. – Кстати, звонила ее соседка. За день до отъезда в командировку Эвелина оставила соседям кота. Кот все еще у нее.
Интуиция подсказывала, что разгадка исчезновения таится не в здании редакции газеты, а в городе, который она так тщательно избегала последние годы. Поэтому Аврора не стала задерживаться, сказала редактору, что немедленно выезжает на место пропажи и спешно попрощалась.

Роман Инессы ДАВЫДОВОЙ «СЛИВОВАЯ ПЫЛЬ»
опубликован в журнале Детективы "СМ" №02 (МАЙ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ на журнал "Детективы "СМ" можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА ) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ»