Сергей КОНЫШЕВ

БЕЗУМИЕ
Отрывок из повести

Электричка прибыла на конечную станцию – в город детства Дениса. Вместе с толпой людей он вышел на перрон и сразу же набрал телефон Паши. После долгих гудков тот всё-таки поднял трубку.
– Да. Кто это?
– Привет! – Денис говорил спокойно, без ноток претензии. – Давай встретимся. Я только что приехал домой. Сейчас на жэ-дэ вокзале. Есть для меня двадцать минут? Больше не займу. Обещаю.
Нерончик задумался на пару секунд. Он сидел в ресторане и жевал мясо по-французски, запивая его дорогим итальянским вином. Паша теперь многое себе мог позволить. Его ролик, где он сжигает книги, выстрелил, завирусившись, как лихорадка Эбола, просмотры исчислялись сотнями тысяч. Комментарии под видео были в основном хвалебными, некоторые даже предлагали сжечь ещё больше книг, сжечь ещё больше детской классики. Бывший алкоскин в один момент превратился в популярного блогера, трэш-стримера и инфлюенсера одновременно, став главной звездой сайта «Московское мандраже» – самого жёлтого из всех существующих в России.
– Привет. Давай лучше завтра, – ответил наконец Нерончик, но уверенности в его тембре не было, больше попыток оправдания. – Занят сегодня. Сауна с девками у меня через полчаса. Снимаем видео для взрослых. Платят сдельно. Контракт у меня с «Мандраже», сам понимаешь. Пропустить никак не могу, а то штрафы там большие прописаны.
– Я хотел завтра с утра уехать обратно в Москву, – не согласился Денис, чувствуя по голосу, что Пашку можно додавить. – Давай лучше сегодня увидимся.
– Понимаешь, штрафы… Оператор в сауне ждёт, звонил только до тебя.
– Дай себе отдохнуть, а то от работы, говорят, и кони дохнут, – пошутил писатель, но сразу понял, что не зашло.
Тот случай, когда шутка сыграла плохую шутку. Паша поперхнулся, послышался сначала кашель, потом звон битого стекла.
– Чёртово вино! – выругалась интернет-звезда. – Я сегодня не смогу. Всё, не мешай мне жрать!
– Постарайся. Пожалуйста. Очень важный разговор для нас обоих!
– Чего? Мне важен? – Нерончик вскипел, перестав себя сдерживать. – Слушай ты, мимоза! Интеллигентик! Не хочешь – как хочешь. Это тебе надо встретиться, а не мне! Не выводи из себя! У меня теперь хватает дел. Мне бабки рубить нужно. Они мне в руки сами не прыгают. Съёмки в сауне у меня, понял? Завтра смогу. Не хочешь, проваливай. Никто тебя уговаривать не будет!
Денис тяжело вздохнул, как штангист перед первой попыткой.
– Ладно. Завтра. Лучше с утра.
– Это я буду решать, когда лучше.
– Хорошо. Где и когда?
– В семь вечера. На парковке за колхозным рынком.
Пошли гудки. Денис поехал в гостиницу.
***
На следующий день в семь часов вечера Денис стоял на почти пустой парковке, только несколько машин, как родимые пятна, выделялись на плоском теле кожи-асфальта. Был понедельник, рынок не работал – санитарный день. В семь-ноль-пять подъехал чёрный тонированный джип. Из него вышел Паша Нерончик. На нём была яркая дорогая одежда и всякие золотые побрякушки: цепочки и крестики. Под глазами чернели круги алкогольной усталости, лицо несвежее, нос сизый, живот выпирает, волосы редкие, но не седые – такие же рыжеватые. Глаза не то мутные, не то красные – какие-то мутнокрасные, грязные. На пальцах – характерные жёлтые пятна курильщика. Не человек, а функционирующая забулдыга.
– Здорово, бродяга! – Паша был пьян, запах изо рта неприятен. Да и от самого пахло, будто он вчера был в сауне не с проститутками, а с бомжихами.
– Привет, Паша. Рад встрече! – Денис нашел учтивые слова. – Десять лет почти не виделись.
– Мало! – Нерончик усмехнулся. – Ещё бы столько же тебя не видел!
Прозвучало грубо. Денис сдержался, только шмыгнул носом. Он заметил, что из джипа их снимают на камеру.
– Зачем это? Опять ролик снимаете для «Мандраже»? – писатель кивнул в сторону машины.
– Возможно. А что ты против?
– Против. Я хотел откровенно поговорить. Без свидетелей. По чесноку.
В ответ Нерончик рассмеялся, но смех его не был весёлым – скорее, злым, ядовитым, расчеловеченным.
– Зря ты так! – Денис повысил голос. – Зря ты книги сжёг! Ладно мою, но за что Драгунского? Ведь мы оба с тобой связаны его рассказами, как кисть винограда с лозой! Твоя мама, Марья Семёновна, очень любила эти рассказы! Ладно меня ты оскорбил, но зачем ты оскорбил память матери?
– Денег забашляли. Две тысячи зелени! Ты не дал – дали другие. Я же предупреждал. Так что, сам виноват. Ко мне какие вопросы?
– К тебе очень много вопросов! Разве можно так рассуждать? Что ж теперь, если тебе заплатят и прикажут спрыгнуть с многоэтажки, ты что же – спрыгнешь?
– За деньги – да! – Нерончик вытащил из кармана фляжку коньяку и сделал глоток. – За деньги всё что угодно! Бабки в этой стране ещё никто не отменял!
Денис не был удивлён, но всё равно ответ его расстроил. Он никак не мог для себя уяснить, как так можно формулировать. Это же просто…
– Безумие! – воскликнул Денис. В нём не просто заговорил, заорал русский писатель. – Это безумие, Пашка! Это, вообще, ты?!
– Я. Можешь не сомневаться, – и Нерончик махнул рукой. – Давай!
Открылась дверь затаившегося в тени внедорожника. Из него выскочила ушлая девка-репортер с экшн-камерой. На ней была чёрная футболка с яркой надписью: «Пресса. Московское мандраже». Из багажника вылез патлатый мальчишка-ассистент, держа обеими руками стойку с мохнатым микрофоном, догонял. Писатель испугался, начал пятиться. Против лома «Московского мандраже» у него не было приёма.
– Что, мимоза, сдрейфил? – хохотал Нерончик. – Щас кинцо снимем.
– Работаем! – крикнула репортёрша.
– Я буду справа! – проинформировал её костлявый ассистент.
Денис встретился с его глазами, то были равнодушные желтые глаза афганской борзой, изящными махами преследующей добычу – ничего личного.
– Поехали! Поехали! – надсаживалась главная журнашлюха. – Снимаем!
– Лады! – Нерончик кивнул и сильно толкнул друга детства в грудь.
Денис не удержался на ногах и упал, больно ударившись плечом об асфальт. Нерончик тут же повалился рядом и громко заверещал, изображая жертву. Играл он свою роль посредственно, вопя, как сумасшедшая бабка.
– Гад, обокрал! Наплевал на нашу дружбу! Скинхедство предал! Жизнь мою разрушил!
– Пашка, ты свихнулся? Ты что творишь-то? – Денис попытался подняться, но Нерончик не позволил. Заполз под старого друга, цепляясь за него руками и ногами, делая вид, будто агрессор – не он, а Денис.
Ушлая девка-репортёр была уже рядом с постановочным мордобоем. Она скалила зубы, выискивая лучший ракурс для съёмки. Патлато-костлявый ассистент следил за тем, чтобы мохнатый микрофон не попал в кадр. Всё у них это было уже отработано на зубок – не первый жёлтый репортаж снимают вместе. Настоящий жёлтый спецназ.
– Да отпусти ты! – Денис попытался высвободиться из грязных лап трэш-блогера.
– Не рыпайся! – рявкнул Нерончик и перешёл на шёпот. – Не рыпайся, прошу тебя. Я потом всё объясню. Бабки поделим.
– Какие бабки? – возмутился писатель. – Ты сбрендил! Ты – гад! Ты – предатель! Ты книги сжёг!
– Убивают! – заорал в ответ Пашка. – Убийца! Вор! Спасите! Какой скинхед погибает!
– Безумие, настоящее бе… – Денис не смог договорить слово до конца, его голову пронзил острый спазм боли, вырвался стон «Ух-х! А-а! Мыы!». В глазах всё покраснело. В каком-то забытьи он сбросил с себя налезшего на грудь скина-императорчика и начал кулаком бить ему в лицо.
– На! На! Предатель! Крыса! Мещанин! Капиталист проклятый!
– Убива-а-ют! – вопил Пашка. – Полиция! Спасите!
Ушлая девка-репортёр была просто счастлива. Такая жаришка началась, материал наклёвывается отменный. Она подначивала.
– Давай, Нерончик! Давай! Дай отпор писаке! В морду ему! Ботинком между ног!
Но Паша сопротивлялся уже с трудом, перейдя в глухую оборону, просто стараясь закрывать лицо от ударов, которые сыпались один за одним. Такое развитие событий журнашлюху тоже устраивало. Она закричала, чтоб потом если что подстелить соломку.
– Эй, хорош, писатель! Хватит! Ты же убьёшь его! Я всё снимаю на камеру! Это статья! Это нанесение тяжких!
Но Денис ничего не слышал и не видел, методично избивая каина. Тот уже не орал, просто скулил, моля о пощаде.
– Хорош! – крикнул патлатый ассистент. – Заканчивайте!
– Работаем дальше! – журнашлюха требовала продолжения. Жёлтый материал сам себя не снимет.
– Он же убьёт его! Нужно остановить! – Мальчишка яростно отбросил палку с мохнатым микрофоном. Откуда только сила взялась.
– Не сметь!
– Да пошла ты! – ассистент схватил сухими ручонками Дениса за плечи, будто связал, и оттащил от лежащего на асфальте подвывающего Нерончика.
– Нужна помощь? – крикнул водитель съёмочной группы, выскочив из внедорожника, но потом раздумал – ему это нужно? Его дело – рулить. Дядька сплюнул и забрался обратно в чёрную страшную машину.
Денис остался лежать на асфальте. Он ничего не чувствовал, просто смотрел в голубое небо, позабыв уже напрочь, что было всего несколько секунд назад. Денис попытался подняться, но сил встать на ноги не было – только на колени. Руки сами обхватили голову, а рот, как у задыхающейся рыбы, задёргался, извергая одно и то же ненавистное слово.
– Безумие, безумие, безумие.
Ушлая девка-репортёр с лицом бездушного иезуита присела рядом с Денисом и, сунув ему в лицо экшн-камеру, начала задавать вопросы.
– Зачем вы обокрали друга детства? А за что избили его? Правда, что вы состояли в интимных отношениях с его матерью?
Денис перестал повторять любимое слово отца.
– Господи, помилуй нас, безумных и грешных!
Лицо писателя было бескровным, как у мученика с иконы. Рот плотно закрыт, губы – бледные ниточки, а глаза смотрят, но не видят. Их будто закрыли на ключ, как железный занавес, за которым происходит своя параллельная жизнь – более справедливая, чем в этой безумной реальности.
– Оставь его! – крикнул патлатый ассистент. – Хватит с него! Наснимали! Поехали!
– Рот свой закрыл! – огрызнулась девка-репортёр. – Уволить тебя завтра?
– Дура ты, Катька. Идиотка! – парень подобрал палку с микрофоном и поплёлся к внедорожнику.
– Завтра же будешь уволен! Сегодня же!
– Да пошла ты! – ассистент знал, что Катька им дорожит, и не столько за то, что он роскошный помощник, сколько за случайный, полубрезгливый секс в грязных гостиничных номерах. Она его ни за что не уволит.
– Что там происходит? – крикнул водитель, опустив окно.
Ассистент махнул рукой.
– Давай лучше перекурим, Петрович! У Катьки опять приступ ненависти. Какая же она всё-таки злая девка! Диву даёшься!
– Работа скотская, – констатировал Петрович и достал из кармана пачку сигарет.
Мужики закурили, наблюдая за тем, как Катька продолжает терроризировать русского писателя, ставшего похожим уже больше на юродивого. На лице – смирение, в глазах – святость, волосы – во все стороны, как у панка, рот – на замке.
– Вы будете отвечать на мои вопросы? Почему вы молчите? Это правда, что вы – гей?
Подковылял Нерончик, утирая окровавленный нос.
– Отстань ты от него! Видишь, он молчит. Нужно «скорую» вызвать. С ним что-то случилось!
– Крыша потекла у нашего писателя! Вот что случилось! – репортёрша была огорчена, она не любила психов, на них много не заработаешь, ещё и ударить могут.
– Жаль Дэна.
– Желтизна требует жертв, – философски заметила она. – В этом буквально смысл желтизны. Ну да хрен с ним, пускай отмокает. Давай теперь с тобой интервью сделаем. Раз. Два. Три. Снимаем. Добавите что-нибудь? Сильно вам досталось от писаки? Как он девушек насиловал, видели?
– Ничего я не видел! – Нерончик сплюнул розоватой от крови слюной на асфальт.
– Расскажите тогда о своей новой книге «Нероновы рассказы».
– Катька, слушай, успокойся! Давай «скорую» вызовем. Что-то плохо ему. Как бы не окочурился.
– Только вызови! – ушлая девка-репортёр тут же выключила камеру. – Может, ментов ещё вызовешь? Расскажешь им, как друга детства подставил. Как врал, как текст чужой себе присвоил. Может, тебе и тысяча долларов не нужна?
Паша внимательно посмотрел на Дениса.
– Жить будет. Ладно, погнали тогда! Может, в сауну опять? Новую серию снимем.
Катька кивнула, и они быстро уехали прочь на чёрном тонированном джипе, оставив Дениса одного по центру парковки. Он так и просидел там до пяти утра, пока его не обнаружил охранник колхозного рынка.
– Мужчина, с вами всё нормально? – поинтересовался пожилой сторож в тужурке.
Реакция – ноль, но то было только внешнее впечатление. Внутри сознания Дениса происходил раздрай, многоголосие. Голову писателя оккупировали голоса.
– Какой скинхед погибает! – надсаживался один.
– Скинхед! Скинхед! Пулин он зе бутс! – горланил второй.
– За конфеты – да! – пищал третий.
– За деньги – да! – настаивал четвёртый.
Охранник потряс Дениса за плечо.
– Мужик, ты чего тут собрался конца света дожидаться?
– За деньги только нет, – шёпотом ответил русский писатель и добавил. – Да. Белиберда.
– Сильно перебрал, наверное, – решил пенсионер-охранник и вызвал полицию.
Те сначала забрали Дениса в отделение, но уже спустя пару часов отправили его на обследование в специализированную больницу, которая в простонародье называется психушка.

Повесть Сергея КОНЫШЕВА «БЕЗУМИЕ»
опубликована в журнале "ПОДВИГ" №06-26 (ИЮНЬ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ»