Святослав ЯРОВ

ВНЕ ПОЛЯ БОЯ
Отрывок из романа

Сокращен для публикации на сайте
Веселенькая компашка! – слушая перепалку Егора и Сергея, думал Вадим. Один – типа «парень из народа». Этот в 1937 году в комсомол вступил. Другой, – «князь», который в 1917-м посещал какой-то петроградский госпиталь… Перед мысленным взором Вадима незамедлительно возникла огромная шестерка – номер пресловутой чеховской палаты, символизирующей собой лечебное заведение, предназначенное для вспомоществования душевнобольным. Все неумолимо катится к тому, что я таки в «психушке», не без досады заключил он.
Однако с окончательными выводами решил не спешить.
– Не возражаете, если я к вам присоединюсь? – спросил он, кивнув на свободное кресло.
– Сделайте такое одолжение, – столь любимым им старомодным слогом позволил тот, который якобы был князем.
Когда все расселись, Вадим вернулся к тому, с чего начал:
– И все-таки, хотелось бы понять, где все мы в настоящий момент находимся?
Егор невразумительно хмыкнул. Сергей потупился было, но вскинул голову и сказал:
– Верьте слову, нам самим это крайне небезынтересно.
Такой ответ Вадима удовлетворить, разумеется, не мог.
– Ну, допустим… – озадаченно протянул он. – А как давно вы тут?
– Видите ли, в чем дело, здесь время как бы стоит на месте… Ну, то есть, течение его вовсе не ощущается, – довольно туманно изъяснился «князь».
– Но хотя бы, сколько дней прошло, вы же должны знать! – начал терять терпение Вадим.
– Он правду говорит, – встрял в разговор «парень из народа». – Здесь ни дня, ни ночи…
– Этакое, знаете ли, вечное утро! – с легкой иронией прибавил «князь».
– С трудом себе представляю такое, но предположим, что так все и обстоит, – в тон ему произнес Вадим и продолжил допытываться: – Но кто-то же вас кормит, поит… Ну, и постельное белье меняет!
Однако Егор вдребезги разбил его, казалось бы, вполне здравые доводы.
– Да в том-то и дело, что здесь кроме нас, похоже, больше никого, – сообщил он. – Мы все обшарили…
– Предвижу ваш следующий вопрос, милостивый государь, – присоединился к нему Сергей. – Потому, отвечу заранее. Что касается сна, еды, питья и, пардон, отправления естественных надобностей, ни в чем таком я лично покуда потребностей не испытывал…
– Я тоже, – поддакнул Егор.
На шизиков парни даже близко не смахивают, хочется верить, что они просто морочат голову. Вадима посетила спасительная идея: не получается зайти с одного конца, попробуем с другого.
– Ну, а хотя бы что с вами приключилось прежде, чем вы тут оказались, помните? – спросил он.
Оба его собеседника, как по команде, кивнули.
– Еще бы… Разумеется…
– Может, поделитесь своими историями? – попросил Вадим.
– Охотно, – немедленно согласился «князь» и описал стычку с германским разъездом, приключившуюся во время разведывательного рейда в тыл противника под Сморгонью, закончив словами: – …Клинок вдребезги. Еще немного и тот прусак всенепременно раскроил бы мне голову своим палашом, но по счастью, я нежданно-негаданно пришел в себя на постели в комнате с огромным окном-дверью, выходящим в сей великолепный сад.
Ну, по счастью или нет, видно будет, мысленно съерничал Вадим. Поделился своими воспоминаниями и «парень из народа». Он оказался даже щедрее на подробности, начав свой рассказ с обороны Вильнюса, где в 1941 году встретил начало войны, и закончив тем, как, уже будучи партизаном, попал в засаду на околице Козенят, как пытался оторваться от немцев, был ранен в ногу, но за мгновение до казавшейся неминуемой гибели на льду замерзшего болота каким-то чудом избежал смерти и очутился здесь…
С точки зрения здравого смысла то, что наплели эти двое, ни в какие ворота не лезло. Один, якобы, воевал еще в Первую мировую, второй – в Великую Отечественную. Барон Мюнхгаузен отдыхает! У Вадима возникло сильное желание вывести на чистую воду этих, с позволения сказать, пранкеров, но прежде он решил им подыграть. Пусть уверятся, что разводка удалась.
– Что ж, теперь моя очередь, – заявил Вадим и честно поделился воспоминаниями о заключительной части своего визита в Беларусь, когда столкнулся с бандитами, вступившись за перегонщика.
– …Все шло к тому, что меня вот-вот должны были пристрелить в той дорожной разборке, да, видно, не сложилось… – завершил он свое повествование и только тут сообразил, что во всех трех рассказах просматриваются навязчивые параллели.
Да что там параллели, мы же дуем в одну дуду! – осенило его. Ладно бы я отчитался первым. Было бы по крайней мере объяснимо – ребята подыграли, отчасти сплагиатив тему… Только вот начали-то они! И оба – якобы офицеры… Вадим, решил разрубить наметившийся гордиев узел одним махом, вернее вопросом:
– Вас в этом ничего не смущает?
– Имеете в виду, что прежде, чем мы оказались здесь, всех нас так или иначе почти спровадили на тот свет? – сдержанно поинтересовался «князь», безошибочно уловив ход его мысли.
– Для начала, хотя бы это… – подтвердил Вадим, дав понять, что в загашнике имеется и кое-что еще.
– Нисколько не смущает, – заверил Сергей и пожал плечами. – С какой стати? Мы – люди воинские. Я – штабс-ротмистр лейб-гвардии конного полка, – не без гордости заявил он и кивнул на «парня из народа». – Егор, насколько мне известно, – артиллерийский подпоручик.
– Лейтенант, – поправил его тот. – В Красной армии подпоручиков нет.
– Прости, запамятовал! – скороговоркой извинился «князь» и обратил взор на Вадима. – По некоторым признакам, берусь предположить, что и вы, Вадим Александрович…
– Если можно, давайте обойдемся без отчеств и выканий. – Поморщился Вадим, прервав его на половине фразы. – В конце концов, мы – практически ровесники.
Предложение возражений не встретило. «Князь» продолжил:
– И впрямь, к чему чиниться?! Похоже, и ты, Вадим, имеешь отношение к воинской службе.
– Имел до недавнего времени, командовал батальонной разведкой. Уволен по ранению, капитан в отставке.
– Стало быть, я не ошибся, – резюмировал Сергей. – А поелику все мы облечены воинским долгом, жертвовать собой ради спасения Отечества при посягательстве неприятеля для нас обыденность. На то и ратный труд! Так что ни малейшего повода для смущения я здесь не усматриваю, – с какой-то спокойной обреченностью вынес он свой вердикт.
Железная логика, мысленно польстил «князю» Вадим.
– Не спорю, – вслух согласился он. – Главное предназначение военного – без рассуждений отдать жизнь, защищая Родину. Вероятность погибнуть в бою – часть нашей профессии. Но в бою! – значительно уточнил он. – А я, в отличие от вас, я из этого ряда выпадаю.
– Это почему же? – полюбопытствовал Сергей.
– Да потому, что тот бандит меня шлепнуть собирался ни разу не на поле брани, – желчно пояснил Вадим. – И был я, к тому времени не кадровым офицером, а человеком сугубо гражданским, никому и ничего не должным.
– Не вижу противоречия, – возразил «князь», заметив: – Боевого опыта тебе не занимать.
– Было дело, – неохотно подтвердил Вадим.
– А коли так, былых заслуг перед отечеством, я полагаю, никто отменить не вправе! – не допускающим возражений тоном заявил Сергей.
Вадим без паузы насел за «князя»: – Ты какого года рождения?
– Одна тысяча восемьсот девяносто пятого от Рождества Христова, – как по писаному отчитался тот.
– Это значит, что когда летом семнадцатого года твой лейб-гвардейский полувзвод с немецкими драгунами схлестнулся, тебе стукнуло двадцать два. Так?
– Так, – согласился «князь».
Вадим переключился на Егора:
– А ты когда на свет появился?
– В декабре двадцать первого, – ответил тот.
– Уже при советской власти, через двадцать шесть лет после него, – произвел подсчет Вадим. – И зимой сорок второго, когда каратели тебя прихватили на болоте, тебе чуть перевалило за двадцать.
– Все верно, – засвидетельствовал Егор.
– Любопытная получается арифметика! – ухмыльнулся бывший капитан-разведчик. – Я вроде как постарше вас – как ни крути, четвертак разменял, – а родился позже всех, аж в 1992-м! То есть, через полвека после твоего рождения, – он сделал движение рукой в направлении Бобрина, – и без малого через сто лет после твоего! – последовал кивок в сторону «князя». – Тем не менее, мы все трое – практически сверстники – сидим за одним столом? Быть такого не может! – безапелляционно констатировал Вадим.
Однако эффекта разорвавшейся бомбы его логически безупречный вывод не произвел. Егор только вздохнул. Сергей пробормотал «смотря что считать реальностью» и произнес:
– Полагаешь, что мы до твоего появления над этим не задумывались? Еще как задумывались!
– Это точно, – подтвердил его слова Егор. – Гадали. Спорили чуть не до драки.
– А может, все проще? – давая выход накопившемуся раздражению, язвительно спросил Вадим. – Я здесь совсем недавно очутился. А вы уже не первый день тут кукуете. Задолбало вас, господа-товарищи офицеры, безделье, вот и решили вы новичку мозги запудрить своими сказками! Вы сами-то себя послушайте, парни! Какой, на хрен, май девятьсот семнадцатого? Какой февраль сорок второго? На дворе июль две тысячи семнадцатого! За простачка меня держите, клоуны?!
– Я попросил бы вас выбирать выражения, милостивый государь! – гневно сверкнув глазами и перейдя на «вы», сухо осадил его Сергей.
– А иначе что? – с издевкой осведомился отставной разведчик. – На дуэль меня вызовешь?
– При иных обстоятельствах следовало бы… – процедил «князь».
– Погоди, Сережа! – призвал «князя» к спокойствию «парень из народа» Егор. – Чего ты вскинулся? Человек просто не понимает. Надо хоть попытаться ему объяснить! Он обратился к Вадиму: – Мы шутковать и не думали. Но Сергей прав: как тебя в этом убедить я, честно говоря, понятия не имею…
– Ну, это дело поправимое! – Впился в него цепким взглядом Вадим. – В отношении тебя так уж точно.
Основания для подобного заявления у него действительно имелись, спасибо подполковнику Куравлеву, преподавателю военной истории в НВВКУ* (Новосибирское высшее военное командное училище), которое некогда окончил Вадим. Фишка заключалась в том, что темой курсовой Вадима по указанному предмету была Прибалтийская стратегическая оборонительная операция 1941 года и оборона Вильнюса, в том числе. Егор утверждает, что он в ней участвовал. Значит, должен знать подробности. а если просто треплется, непременно на чем-нибудь да проколется. Как сказал кто-то из великих: дьявол в мелочах…
– А я что какой-то особенный? – оторопел Егор.
– В определенном смысле, – уклонился от прямого ответа Вадим и, не давая парню опомниться, спросил: – Для начала вспомни, в какую часть тебя направили после выпуска?
– И вспоминать нечего! В 615-й артполк 179-й стрелковой дивизии, – без запинки ответил Егор.
Дивизия с таким номером действительно дислоцировалась в Литве, но это еще ничего не значило – информацию такого рода легко можно найти в интернете.
– Выходит, повезло тебе. – усмехнулся Вадим.
– В каком смысле? – Похоже, не понял его Егор.
– А то ты не знаешь, что твоя дивизия полностью состояла из литовцев и на второй день войны переметнулась на сторону фашистов! – не без скепсиса заметил Вадим, прибавив для ясности: – Своих офицеров, не имевших счастья принадлежать к литовской нации, эти ребята попросту пустили в расход.
– Откуда ж мне знать, если я до нее даже не доехал? – резонно возразил Бобрин. – Был слух, что вроде бы 184-я дивизия в районе Валькининкая дезертировала, а насчет 179-й ничего не могу сказать.
Вадим был озадачен. Дело в том, что обе упомянутые стрелковые дивизии входили в Литовский территориальный стрелковый корпус Красной армии. Сформирован он был сразу после присоединения Литвы к СССР и состоял главным образом из литовцев. Им не особо доверяли, за редким исключением командные должности в корпусе занимали советские офицеры. Дальнейший ход событий полностью подтвердил небезосновательность подозрений в нелояльности личного состава к Советской власти.
– Ну, допустим, – произнес Вадим и продолжил: – До места назначения ты не доехал, а каким образом тебе довелось в обороне Вильнюса поучаствовать?
«Парень из народа» подробно описал утреннюю бомбежку города, рассказал, кем был сформирован сводный батальон и как он, батальон этот, героически полег в сражении с немецкими танками… Слушая его, Вадим мрачнел и непроизвольно покусывал нижнюю губу. От здания бывшего Виленского юнкерского училища, где располагалось тогда офицерское общежитие, после бомбежки действительно мало что осталось. Военным комендантом города был подполковник Бочаров, который оперативно сколотил сводный батальон из разрозненных военнослужащих, оказавшихся утром 22 июня в Вильнюсе. И батальон этот вкупе с комендантской ротой действительно держал оборону на юго-западной окраине города в Паняряе, где практически все бойцы, и комендант в том числе, пали в неравном бою, пытаясь остановить наступающую немецкую бронетехнику. Да и упомянутый Егором Валькининкай в документах тоже фигурировал. Именно там «патриотически настроенные литовские солдаты», из которых процентов на девяносто состояла приснопамятная 184-я стрелковая дивизия, оказались дезертирами.
Уж лучше бы ты нес откровенную околесицу, погружаясь в состояние безысходности, подумал Вадим. Но рассказ Егора выглядел точной калькой событий, происходивших в Вильнюсе в первые часы и дни войны. Ему ли, Вадиму, было не знать – сколько литературы перелопатил, пока готовился к курсовой. Пока все в цвет…
– Как выглядел Бочаров? – спросил он.
Егор как смог описал:
– Лет сорок. Ростом с меня. Плотный такой. Лысый. Чем-то на Котовского смахивает. Только усы другие, как у Семен Михалыча Буденного. У коменданта еще орден Красной Звезды был, – в довесок припомнил Егор.
Портрет получился тот еще, подытожил Вадим. Насчет ордена он не помнил, а брить голову наголо у комсостава в те годы было в моде. Да и усы они носили всего двух типов: щеточкой либо пышные вразлет. Впрочем, набор перечисленных Егором признаков не противоречил образу подполковника Бочарова, фото которого попалось Вадиму на глаза, когда он работал над курсовой. Выходит, и тут в цвет…
– Описание коменданта Вильнюса более или менее соответствует истине. Да и вообще, твой рассказ картине событий не противоречит… – осторожно признал Вадим.
– А какой мне резон выдумывать? – простодушно спросил Егор.
Похоже, «парень из народа» и впрямь был непосредственным участником событий, но это уже из области фантастики!
От закипания серого вещества Вадима спас «князь».
– Хоть в чем-то тебя его рассказ убедил? – поинтересовался он.
– Скажем так, у меня нет сомнений в том, что Егор хорошо осведомлен о том, что происходило тогда в Вильнюсе, – честно ответил Вадим.
– Презабавно! – покачав головой, сказал Сергей. – А я ведь тоже в тех местах воевал, только раньше, осенью пятнадцатого. Ты-то, поди, и не слышал про ту Виленскую операцию?
Он вопросительно посмотрел на Вадима, который в ответ лишь отрицательно мотнул головой.
– Чем не совпадение?! – усмехнулся «князь», решив поделиться воспоминаниями: – Германец тогда напирал страшно. Нам тоже пришлось оставить Вильну. Литвы в ту пору не существовало. Виленская губерния Российской империи, и весь сказ! – с ностальгическими нотками в голосе констатировал Сергей и заметил: – Однако то дело прошлое. Нам бы с настоящим определиться.
– Да уж не помешало бы! – всецело поддержал его почин Вадим.
– С историей Егора, как я понимаю, мы худо-бедно разобрались… – сказал «князь» без особой, впрочем, уверенности. – Опасаюсь, что у меня много меньше шансов...
– Но ты попробуй! – предложил Вадим, пытаясь скрыть за бравадой элементарную растерянность.
– Попробую! – согласился Сергей и принялся стаскивать с себя верхнюю часть пижамы, иронично заметив: – Признаться, никогда не думал, что придется заголяться напоказ. Но так нагляднее…
Обнажившийся торс «князя» свидетельствовал о том, что тот не пренебрегал физическими упражнениями. Левое плечо Сергея было изуродовано большой уже зарубцевавшейся звездчатой раной.
– Вот, изволь полюбоваться! – предложил он встав вполоборота: – Сквозная. Ты, поди, таких и не видывал.
Вообще-то Вадим за восемь месяцев в Сирии насмотрелся всякого-разного, но эта рана действительно была необычной, в том смысле, что, не пулевой и не осколочной, словом, непонятного происхождения.
– Не видывал, – признался Вадим. – Чем это тебя?
– Перед самым Рождеством случилась сшибка. Германец-улан меня на пику поддел, – пояснил «князь», натягивая рубашку. – Месяц в госпитале провалялся. Собственно, по причине ранения я в феврале на побывку и был отпущен. Приехал в Петроград, а там революция…
Пики после Первой мировой уже в кавалерии не использовались, да и сама кавалерия утратила свое прежнее значение, рассеянно слушая его, рассуждал Вадим. Впрочем, подобное увечье само по себе ничего еще не доказывает. И не опровергает, вынужденно поправил он себя.
– Понимаю, что демонстрация столь непривычного для тебя ранения – довод не слишком убедительный, – словно подслушав его мысли, без околичностей высказался Сергей, – однако иными зримыми доказательствами своей причастности к делам семнадцатого года, я, увы, не располагаю.
Прогресс налицо, но до окончательной ясности еще далеко, продолжал рассуждать Вадим, прошедший в считанные минуты путь от полного отрицания до «фифти-фифти». Отбросить увиденное как не стоящий внимания хлам было невозможно… Кстати, у Егора вроде как тоже рана должна быть, припомнил Вадим.
– Раз уж на то пошло, и у меня отметина имеется! – опередил его выпускник тамбовского артучилища.
Просто чтец мыслей на расстоянии! – усмехнулся Вадим, наблюдая, как тот приспускает левую штанину. Наружную сторону бедра и впрямь украшал багровый поперечный шрам длиной сантиметров десять. Бесспорно, огнестрел. Пуля прошла по касательной, пропахав довольно глубокую борозду… А ведь ты прокололся, смекнул вдруг Вадим. Ну, никто за язык не тянул – сам напросился!
– Неслабо тебя зацепило, – констатировал он и продолжил уже не без ехидцы: – Только, видишь ли, в чем дело… К Сергею вопросов нет. Рана старая. Залеченная. А ты сам сказал, что свою схлопотал незадолго до того, как сюда угодил. Разве ж это свежак? Ей недели две. Затянуться успела. Что за чудеса?!
Однако Егора каверзный на первый взгляд вопрос если и смутил, то лишь на секунду-другую.
– Почем я знаю? – пожав плечами, вполне спокойно отреагировал он. – Когда здесь очухался, она уже такая, подзажившая была. Может, пока в беспамятстве был, здесь подлечили.
Вадим вынужден был признать, что железобетонно подловить Егора на враках не вышло а посему, пробормотав невнятно «может быть, может быть», оставил парня в покое. Между тем червь сомнения никуда не делся: вопрос остался открытым. Вероятно, вид у Вадима в тот момент был мрачнее мрачного, и «князь», догадываясь, что творится на душе у отставного капитана-разведчика, счел нужным вмешаться.
– Послушай, Вадим. Никто и в мыслях не держит морочить тебе голову. Только как тебя убедить, я, право слово, не знаю, – сочувственно произнес он. – Но мы-то с Егором как-то через это прошли.
– И как же, интересно, вы это сделали? – исподлобья глянув на него, поинтересовался Вадим.
– Да просто поверили друг другу и все! – с рабоче-крестьянской прямолинейностью заявил Егор.
– Так оно и было! – с воодушевлением поддержал его Сергей, прибавив: – Не поверить, конечно, проще, чем поверить, только по мне иной раз случаются в жизни такие моменты, когда поверить стоит.
Дельный совет, ничего не скажешь. Вроде бы бессмыслица, нелепость, чепуха, но, как ни странно, именно эта галиматья подвигла Вадима к решению.
– Что ж, попробую поверить, – освобождаясь от внутреннего табу, пробормотал он: – Но тогда либо мы, все трое, дружно сошли с ума, либо…
– Как прикажешь тебя понимать?! Лично я себя сумасшедшим не считаю! – немедленно оскорбился представитель рода Белосельских-Белозерских, всерьез задетый подобным предположением.
– Да не ершись ты! – уже привычно одернул его Егор.
– Прости, конногвардеец! – извинился перед Сергеем Вадим. – Насчет сумасшествия я перегнул. Но, согласись, уже то, что мы сейчас сидим за одним столом – полный абсурд! Я и представить не мог, что окажусь в компании штабс-ротмистра лейб-гвардии из 1917-го… – Полупоклон в сторону Сергея, – …и лейтенанта-артиллериста образца сорок первого года… – Он перевел взгляд на Бобрина, затем с усмешкой добавил: – Причем до сих пор совершенно непонятно, где.
Видимо, князя – теперь уже безо всяких иронических кавычек – такой комментарий удовлетворил.
– Либо что? – полюбопытствовал он, памятуя, что прервал своего визави на полуфразе.
– Либо всему происходящему есть разумное объяснение, – просто сформулировал свою мысль Вадим.
– В общем, имею я кое-какое суждение на сей счет, – неуверенно протянул Белосельский-Белозерский.
– Как мы установили, прежде чем попасть сюда, каждый из нас находился на волосок от смерти…
Он в нерешительности замолк.
– И? – потребовал продолжения Вадим.
– А что, если мы уже мертвы? – без обиняков спросил князь.

Роман Святослава ЯРОВА «ВНЕ ПОЛЯ БОЯ»
опубликован в журнале "ПОДВИГ" №10-26 (ОКТЯБРЬ)
ОФОРМИТЬ ПОДПИСКУ можно
НА САЙТЕ (АКТИВНАЯ ССЫЛКА) или в отделении связи «ПОЧТЫ РОССИИ»