• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

Иван ФРАНКО

 

"ЗАХАР БЕРКУТ"
Отрывок из повести

 

Вот встал один из боярских дружинников и, поднимая кубок, полный пенного меда, начал речь:
– Братья! Радостен этот день для нас, и пусть же никакое несчастье…
Но не кончил. Вдруг побледнел и задрожал всем телом. Все пирующие стремительно вскочили с мест, бросаясь кто куда, опрокинули стол со всеми кубками и яствами.
– Что это? Что это? – крикнули все сразу и кинулись к дверям. Пусть мелок на первый взгляд и малозначителен был повод – глухой стук конских копыт, – а все же какой страшный переполох произвел он в боярском доме! Максим первым вырвался во двор из этой сумятицы и, бросив один единственный взгляд вокруг, сразу понял всю величину грозящей опасности.
– К оружию, братья, к оружию! Монголы! Монголы! Этот крик был подобен внезапному раскату грома. Все точно помертвели, беспорядочная сумятица сменилась столь же беспорядочным оцепенением. Однако и это продолжалось лишь миг. Конский топот слышался все ближе и ближе, и неминуемая опасность мгновенно пробудила всех от мертвого оцепенения. Ведь все они были смелые, сильные, молодые! Ведь каждый из них не раз в своих детских и юношеских снах видел себя посреди битвы, посреди опасностей, в кровавой борьбе с врагом и желал, молил лишь об одном – чтобы сон его превратился в действительность, чтобы привелось ему когда-нибудь стать грудью на защиту своей страны. И вот эта минута настала – им ли было ее страшиться? Лишь на миг оглушила их страшная весть, страшное слово «монголы» – в следующее мгновение они уже были такими, как всегда, уже каждый держал в руках оружие, стоя в строю рядом с другими, готовый к кровавому бою.
– Главное дело наше, товарищи, – держаться этих стен! Пока враг не отгонит нас от этого дома и не окружит в чистом поле, до тех пор нам нечего бояться! Дом этот будет нашей крепостью!
И Максим расставлял лучников у окон и дверей, по двое и по трое, в зависимости от важности и защищенности места. Некоторые должны были находиться внутри дома, чтобы подавать из боярского склада лучникам стрелы и рогатины, главная же часть отряда должна была стоять у входных дверей, чтобы в случае надобности прорвать ряды нападающих и отогнать их от дома.
А тем временем монголы на песчаном берегу Опора остановились, спешились и, разделившись на три отряда, двинулись к холму тремя тропинками. Очевидно, вел их кто-то, хорошо знающий все тропки и дорожки, потому что весь этот маневр был произведен быстро, без колебаний и лишних проволочек. Маневр этот показывал ясно, что монголы хотели со всех сторон сразу обойти и окружить дом.
Но кто это выступает так настойчиво во главе среднего, главного отряда монголов? Смотрят молодцы и глазам своим не верят. Это не кто иной, как сам владелец этого дома, гордый боярин Тугар Волк.
– Наш боярин! Наш боярин! – крикнул кое-кто из дружинников, которых Максим, не доверяя их искренности, поставил в строй вперемежку с тухольцами.
– Да, ваш боярин, монгольский слуга, предатель своей отчизны! Неужели вы и теперь еще захотите сохранить ему верность?
– Нет, нет! – вскричали дружинники единодушно. – Смерть изменнику! Разобьем вражью шайку или сами погибнем, защищая родной край!
Обрадованный этими словами, сказал Максим:
– Простите, братья! Одно мгновенье я несправедливо судил о вас, думая, что вы в сговоре со своим боярином. Но теперь вижу, что обиду чинил вам. Будем же держаться вместе, у стен, так, чтобы не могли нас окружить, и постараемся нанести им возможно больший урон! Монголы, как я слышал, не умеют вести правильной осады, да еще такими незначительными силами. Авось нам удастся отбить их нападение!
А боярин прямо клокотал от злости.
– Холоп поганый! – кричал он. – Погоди, я тебе покажу, что ты преждевременно хвастал своей вольностью! Сегодня еще оковы зазвенят на твоих руках и ногах! Еще сегодня ты будешь валяться в пыли перед начальником монгольского войска!
– Лучше погибнуть! – ответил Максим.
– А вот и не погибнешь! – крикнул боярин. – Гей, дети! – обратился он к монголам на их языке, – вперед! Только этого обходите, этого мы должны взять живьем!
И он подал знак к началу боя. Разнесся по горам и лесам звук рогов и оборвался. Стало тихо у боярского дома, но это была страшная тишина. Как змеи, просвистели монгольские стрелы, градом осыпая боярское жилище. Правда, нападающие были на слишком далеком расстоянии, чтобы их стрелы могли попадать в защитников, а попав, серьезно ранить их. Поэтому Максим крикнул своим, чтобы они пока не стреляли и вообще берегли и стрелы, и оружие, применяя их лишь тогда, когда можно будет наверняка поражать врагов и одним ударом нанести им значительный урон. А чтоб не сразу допустить нападающих к стенам дома, он с отборными товарищами расположился во дворе, шагах в двадцати от входа, за крепкой дощатой стеной – частью недостроенного забора. Забор был высотой как раз в человеческий рост, и стрелы монголов не попадали в молодцов. Зато меткие, хоть и редкие, стрелы тухольцев разили насмерть монголов, сдерживая их натиск. Страшно рассвирепел Тугар Волк, увидев это.
– На приступ! – крикнул он, и сгрудившаяся толпа монголов под его предводительством бросилась бегом, с громкими криками, к дощатой стене. За стеной было тихо, словно все там вымерло. Вот-вот монголы добегут, вот-вот своим напором опрокинут стену – как вдруг над стеной взметнулся, точно из-под земли вырос, ряд голов и могучих плеч – и свистнула туча железных стрел, и взревели от боли раненные монголы страшными голосами. Половина их упала как подкошенная, а другая половина побежала назад, не обращая внимания на крики и проклятия боярина.
– Ура, молодцы! Ура, Максим! Ура, Тухольщина! – закричали защитники, воспрянув духом. Но боярин, не помня себя от злобы, собирал уж следующий отряд для наступления. Он учил монголов, как надо вести наступление и не рассыпаться от первого удара противника, а бежать вперед по трупам. Тем временем и Максим объяснял своим людям, что им делать, – и с поднятым оружием дожидались они нападения монголов.
– Вперед! – крикнул боярин, и сперва монголы метнули целую тучу стрел в неприятеля, а потом снова кинулись всею толпой атаковать стену.
Снова встретили их осажденные меткими стрелами и снова часть нападающих со страшным криком рухнула на землю. Но остальные уже не метнулись назад, а с оглушительным криком бежали дальше, и достигли стены. Страшная была минута. Тонкая дощатая стена разделяла смертельных врагов, которые, хоть и были совсем близко, а все же не могли коснуться друг друга.
С минуту молчали те и другие; лишь жаркое частое дыхание слышалось по обе стороны стены. Вдруг, словно по данному знаку, загремели монгольские топоры по стене, но в ту же минуту тухольские молодцы, подсунув крепкие палки под стену, подвинули ее плечами и обрушили на монголов. А в тот миг, когда упала стена, придавив своей тяжестью передние ряды монголов, ринулись вперед тухольские молодцы, вооруженные топорами на длинных топорищах, дробя ими монгольские черепа. Брызнула кровь, раздались крики и стоны врагов – и вновь рассеялась толпа нападающих, оставив на месте боя трупы и раненных. И снова радостными криками приветствовали осажденные победу товарищей, и снова ответили на этот крик монголы градом стрел, а боярин – злобными проклятиями. Но тухольцам пришлось теперь оставить свою выдвинутую вперед позицию; с огорчением покидали они место, где с таким успехом отразили первый натиск монголов. Без потерь, без раненных, в полном вооружении и в полном порядке, лицом к врагу, молодцы отступили к стенам боярского дома.
В то время как на южной стороне двора тухольцы так удачно отражали нападение монголов, на северной стороне шла упорная, но не столь счастливая для осажденных борьба. И здесь монгольские стрелы просвистели, не нанося вреда осажденным. Но здесь монголы сразу пошли на приступ, и осажденным пришлось очень круто. Они бросились всей кучкой на монголов, но встречены были стрелами и вынуждены были отступить, потеряв троих раненными, которых монголы тут же изрубили в куски.
Первым делом Максима было теперь – обойти все позиции и хорошо разобраться в положении. Живой цепью обступили монголы дом и без перерыва осыпали его градом стрел. Осажденные тоже стреляли, хоть и не так часто. Максим сразу понял, что нападающие стремятся загнать их внутрь дома, откуда бы они не так часто могли стрелять, и таким образом, победа над ними была бы легка. Значит, главное для защитников было – держаться снаружи, у стен дома. Но здесь их ряды были открыты для монгольских стрел. Чтобы найти хоть некоторую защиту от них, Максим приказал сорвать двери, снять доски со столов и поставить их перед бойцами, как большие щиты. Из-за этих щитов, находясь в безопасности, метко стреляли молодцы в монголов, издеваясь над их стрелами. А Максим переходил от одной группы к другой, придумывал новые способы обороны и поддерживал товарищей словом и примером.
– Будем держаться, товарищи! – говорил он. – Скоро в Тухле услышат крики или кто-нибудь увидит, что здесь творится, и к нам прибудет подмога!
Полчаса уже продолжалась осада. Монголы стреляли, проклиная «русских псов», которые не только не сдавались, но еще смели так упорно и удачно защищаться. Тугар Волк созвал наиболее именитых монгольских вожаков на совет, чтобы наметить общий решительный удар.
– На приступ идти! – говорил один.
– Нет, на приступ трудно, а стрелять, пока всех не перестреляем, – предлагал другой.
– Погодите, – сказал Тугар Волк, – всему настанет время. Теперь же дело в том, чтобы согнать их с их позиций. Соедините главные наши силы, как бы для приступа, чтобы отвлечь их внимание, а тем временем пусть малые отряды двинутся с обеих сторон к боковым, неохраняемым стенам. Стены эти, правда, без окон, но все же, когда наши люди станут под ними, они смогут нанести врагу большой урон.
Вожаки приняли это предложение, так как, будучи неопытными в подобных маневрах, они не смогли бы и такого придумать. Зашевелилось монгольское войско, раздался лязг оружия, засверкали на солнце мечи и топоры, и тухольские молодцы смело стиснули в руках свое оружие, готовясь к тяжкому бою. Но пока монголы совещались и готовились к мнимому приступу, Максим тоже не дремал. Счастливая мысль пришла ему в голову. В дощатой крыше боярского дома были с четырех сторон проделаны небольшие окна, и вот у каждого из этих окон Максим поставил по двое из наиболее слабых своих людей, чтобы те наблюдали оттуда за всяким движением врага, а также старались бы, со своих безопасных позиций, наносить ему урон стрелами или камнями. Пока один стоял у окна, другой был наготове, чтобы доставить ему все, что требовалось, а еще один должен был передавать от них вести товарищам внизу.
Заиграли трубы и завыли дикими голосами монголы, бросаясь на неприятеля. Но они и не думали подходить вплотную, а пробежав половину расстояния, вдруг остановились и пустили стрелы в осажденных. Когда же и осажденные, готовые к последней, решительной битве, приветствовали их градом стрел и причинили им большие потери, вся линия монгольских войск сразу подалась назад. Громкими насмешками приветствовали тухольцы это отступление.
– А что, боярин, – крикнул Максим, – у войска великого Чингисхана, видно, сердце-то заячье: разгонится – и отступит! И не стыдно тебе, старому рыцарю, командовать такими трусами, что только в стаде смелы, как бараны, а в одиночку ни один из них и полчеловека не стоит?
Боярин ничего не отвечал на эту насмешку; он хорошо знал, что Максим смеялся преждевременно. И сам Максим вскоре понял это.
Радостный крик монголов раздался совсем рядом, за боковыми стенами дома, и справа, и слева одновременно. Во время мнимого монгольского приступа они двинулись к этим стенам: это были стены без окон и дверей, поэтому тухольцы не слишком следили за ними. Правда, поставленные на чердаке люди увидели подступающих с двух сторон монголов, и несколько метких стрел было пущено из чердачных окон в них, но это не остановило врагов, тем более что, стоя у самых стен, монголы были защищены навесом от всякой опасности сверху.
Максим побледнел, услыхав рядом с собой зловещие крики и узнав от дозорного с чердака, что они означают.
«Пропали мы, – подумал он. – О спасении не может быть и речи. Теперь остается лишь бороться не на жизнь, а на смерть».
Да и Тугар Волк, увидев успех своего замысла, шумно обрадовался ему.
– А что, холопы, – крикнул он, – посмотрим, надолго ли хватит вашей гордости? Смотрите, мои воины уже под вашими стенами. Огня под стены! Живо мы выкурим их из этого гнезда, а в чистом поле они против нас, что мышь против кота!
Видит Максим, что круто приходится, созывает всех своих товарищей, так как не к чему уже теперь защищаться каждому отдельно, когда под боковыми стенами монголы огонь раскладывают.
– Братья, – говорит он, – видно, придется нам погибать; на спасение мало надежды, а монголы – это знайте наперед – не пощадят никого, кто попадет им в руки, как не пощадили они наших раненных товарищей. А если погибать, так погибнем, как подобает мужам, с оружием в руках! Как думаете: стоять ли нам здесь и защищаться до последнего вздоха, хоть несколько прикрытым этими стенами, или же разом ударить на монголов, может быть, нам все же удастся прорвать их ряды?
– Да, да, ударим, ударим на монголов! – закричали единодушно все. – Мы не лисицы, которых охотник выкуривает из норы!
– Ладно, коли такова ваша воля, – сказал Максим. – Становитесь же в три ряда, луки и стрелы отбросьте прочь, а топоры и ножи – в руки, и за мной!
Подобно громадному камню, пущенному из исполинской пращи в стены твердыни, ударили наши молодцы на монголов. Правда, прежде чем добежали они до монголов, были встречены градом стрел, – но только стрелы те не причинили им вреда, ибо первый ряд тухольцев нес перед собой вместо щита доску стола, поднятую на двух копьях, и в эту доску и вонзились монгольские стрелы. Однако, приблизясь к монголам, первый ряд отбросил прочь свой деревянный щит – и весь отряд бросился на врага с безумной отвагой. Монголы тотчас смешались и стали разбегаться в стороны, но Тугар Волк был уже тут со своим отрядом и окружил удальцов со всех сторон, как охотники сворой псов окружают разъяренного вепря. Началась страшная резня. Целыми десятками валили храбрые молодцы монголов, – но Тугар Волк посылал против них все новые и новые отряды. Кровь била фонтаном, бешено метались люди. Стоны раненных, вопли умирающих, безумные крики убийц – все это слилось в какую-то адскую симфонию, которая резала слух и сердце, разносясь под этим улыбающимся, ясным солнцем, на фоне яркой зелени пихтовых лесов, под неугомонный шум студеных потоков.
– Вправо, товарищи! Все вместе, дружно нажмем на них! – кричал Максим, отбиваясь от трех монголов, пытавшихся выбить оружие из его рук. Напрягая все силы, устремились дружинники вправо, где линия монголов была слабее всего и где легче было прорваться. После короткого сопротивления монголы отступили.
Вдруг убегавшие от тухольцев монголы остановились. Перед ними возникло неожиданное препятствие: глубокий, высеченный в скале проход – начало Тухольской дороги. В смертельной тревоге, которая и самому трусливому иной раз в последнюю минуту придает храбрости, остановились монголы и повернулись лицом к своим противникам. В эту минуту у них блеснула неожиданная надежда: за неприятелем увидели они настигающих его своих единоверцев, – и руки их невольно схватились за оружие. Но этот внезапный прилив отваги уже не мог спасти, их. Как разбушевавшийся ураган, обрушились на них тухольские молодцы, ломая и громя все преграды, – и столкнули их в пропасть. С воплем повалились те, кто стоял сзади, на дно прохода, в то время как передние погибали под мечами и топорами тухольскими. Теперь молодцы сами оказались у края отвесной стены и затрепетали. Сзади настигает Тугар Волк с монголами, а впереди эта страшная пропасть! Что делать? Минуты раздумья достаточно было для Максима. Вид лежащих на дне прохода изувеченных монголов навел его на удачную мысль.
– Задний ряд пусть обернется лицом к монголам и сдержит на мгновение их натиск, а передний, – швыряй трупы монголов в проход и прыгай на них! – крикнул он.
– Ура! – закричали радостно удальцы, выполняя его приказ. Глухо ударялись теплые еще трупы монголов, падая на дно; забрезжила для наших молодцов надежда на спасение. Но уже налетела монгольская погоня, Тугар Волк впереди.
– Нет уж, – кричал он, – на этот раз вы не уйдете из моих рук! – И своим тяжелым топором повалил первого попавшегося противника, который еще вчера был его вернейшим лучником. Охнул смертельно раненный и упал к ногам боярина. Товарищ раненного занес топор над Тугаром, чтоб отомстить за смерть друга, но в этот миг сам был с двух сторон поднят на монгольские пики. Весь первый ряд удальцов полег после короткого сопротивления. Это были самые слабые, раненные в предыдущей битве, которые в погоне бежали самыми последними. Но все же они на минуту сдержали монголов, и их более счастливые товарищи находились уже в безопасности, на дне прохода.
– Стойте! – кричал своим Максим, – стройтесь в ряд и становитесь под стену! Если они захотят преследовать нас, тут мы им устроим кровавую баню.
– Первый ряд, прыгай за ними! – скомандовал в безрассудном воодушевлении Тугар Волк, и первый ряд монголов спрыгнул вниз, но уже больше не поднялся, да многие и до дна не долетели живыми, встреченные еще в воздухе топорами тухольцев.
– Ура! – вскричали те, торжествуя. – А ну-ка, второй ряд, прыгай и ты!
Но второй ряд стоял над проходом и не торопился прыгать. Тугар Волк увидел свою ошибку и быстро направил сильный отряд ниже, в долину, чтобы замкнуть выход из ущелья.
– Теперь не уйдут от нас пташки, – радовался он. – Вот уже мои ловцы подходят! А ну-ка, детки, вперед, за ними!
Бешеный крик монголов раздался в ущелье, тут же, под ногами Тугара Волка. Это был отряд, посланный им верхней дорогой наперерез дружинникам; снизу он ударил теперь на тухольцев.
– Бежим вниз! – вскричали тухольцы, но с одного взгляда убедились, что вся надежда на спасение рухнула. У входа внизу чернелась уже вторая группа монголов, шедшая навстречу им, чтобы наглухо запереть их в этой каменной клетке.
– Вот когда смерть нам! – сказал Максим, вытирая о кожух убитого, лежащего у его ног монгола свой окровавленный топор. – Товарищи, смело в последний бой!
И как же смело ринулись они! Собрав последние силы, ударили на монголов и, несмотря на неудобную покатую местность, выгодную для монголов, еще раз смешали их ряды, еще раз нанесли им жестокий урон. Однако монголы силою своего разгона потеснили их вниз и расстроили их ряды. Геройски защищаясь, падали молодцы один за другим, только один Максим, хоть и дрался как лев, не получил еще ни одной раны. Монголы избегали его, а если и нападали на него, то лишь в надежде выбить оружие из его рук, взять его живым. Таков был ясный приказ Тугара Волка.
Вот наскочил и второй монгольский отряд снизу: тухольцев стиснули в лишенной выхода каменной клетке, прижали к стене, и перед ними осталось столько свободного пространства, сколько могли они очистить своими мечами и топорами. Но руки тухольцев начинали слабеть, а монголы знай лезут и лезут на них, как волны в половодье. Уже некоторые, потеряв последнюю надежду и видя невозможность дальнейшей борьбы, вслепую бросались в самую гущу монголов и тут же погибали, рассеченные топорами. Другие, шепча молитвы, жались еще к стене, словно она могла оказать им какую-нибудь помощь; третьи, хоть по виду и защищались, но бессознательно, машинально взмахивая топорами, и смертельные удары, наносимые монголами, обрушивались уже на их бесчувственные и бездыханные трупы. Лишь небольшая горсточка самых сильных – пятеро их было, – окружив Максима, держалась еще стойко, подобно вершине скалы среди разбушевавшейся стихии. Три натиска монголов отразила эта горсточка воинов, стоя на груде трупов, словно на башне; уже мечи и топоры в руках героев иступились, одежда их, руки и лица были сплошь залиты кровью, – но все еще резко и отчетливо раздавался голос Максима, воодушевлявший товарищей на борьбу. Тугар Волк полусердито, полуизумленно смотрел на удальца сверху.
– Ей-богу, славный молодец! – молвил он сам себе. – Не удивляюсь, что он очаровал мою дочку. И меня самого он мог бы пленить своей рыцарской отвагой!
А затем, обернувшись к своим монголам, стоявшим у края обрыва, он крикнул:
– Вперед, прыгайте на них! Пора кончать эту резню! Лишь этого, – указал на Максима, – не трогайте!
И все разом, подобно тяжелой скале, обрушились монголы сверху на непобежденную еще кучку героев и повалили их наземь.


 

Статьи

Посетители

Сейчас на сайте 283 гостя и нет пользователей

Реклама

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ