• Издания компании ПОДВИГ

    НАШИ ИЗДАНИЯ

     

    1. Журнал "Подвиг" - героика и приключения

    2. Серия "Детективы СМ" - отечественный и зарубежный детектив

    3. "Кентавр" - исторический бестселлер.

        
  • Кентавр

    КЕНТАВР

    иcторический бестселлер

     

    Исторический бестселлер.» 6 выпусков в год

    (по два автора в выпуске). Новинки исторической

    беллетристики (отечественной и зарубежной),

    а также публикации популярных исторических

    романистов русской эмиграции (впервые в России)..

  • Серия Детективы СМ

    СЕРИЯ "Детективы СМ"

     

    Лучшие образцы отечественного

    и зарубежного детектива, новинки

    знаменитых авторов и блестящие

    дебюты. Все виды детектива -

    иронический, «ментовской»,

    мистический, шпионский,

    экзотический и другие.

    Закрученная интрига и непредсказуемый финал.

     

ДЕТЕКТИВЫ СМ

ПОДВИГ

КЕНТАВР

 

Илья ДРОКАНОВ

 

 

 

 

 

РАЗВЕДКА БОЕМ
Глава из романа
ПРЕДЛОЖЕНА АВТОРОМ ДЛЯ ПУБЛИКАЦИИ НА САЙТЕ


Лето 1918 года. На Волжской военной флотилии.
Командующий Раскольников отдал распоряжение командирам миноносцев вести корабли на Сормовский завод для установки вооружения, привезенного из Петрограда по железной дороге. Тихонова позвал на штабной корабль «Межень», бывшую речную царскую яхту.
Стоящую в дальнем затоне, укрытую от посторонних взглядов двухтрубную, трехмачтовую красавицу-яхту с обводами клипера опытный разведчик заметил издалека. Внешний вид корабля впечатлял элегантностью. Острый, готовый резать воду форштевень, ряды круглых иллюминаторов на корпусе, покрытом черной краской, где, как на морских мундирах, блестела позолота резных украшений. Надстройка была выкрашена в белый цвет, но верхи обеих труб для достижения гармонии имели черную окантовку. Тихонов шел и восхищался мастерством сормовских корабелов, построивших яхту, числившуюся в справочнике судов Речного регистра всего лишь «буксиром с железным корпусом». При более внимательном рассмотрении, стало понятно, что революция и война медленно, но верно приближают царскую яхту к состоянию буксира: позолота на бушприте и на бортах местами сколота, а на железных бортах многочисленные вмятины от жестких столкновений с судами или с дебаркадерами. 
Внутренние помещения еще хранили придворный лоск: на переборках красовались панели из драгоценных пород дерева, их украшали гобелены в стиле Людовика XIV, рядом стояла подобранная по стилю мебель. Тихонов, проходивший за Раскольниковыми мимо вестибюлей палубы, салонов и роскошных кают, вдруг усмехнулся пришедшей в голову неприличной мысли о том, что командующий с супругой, скорее всего для отхода ко сну используют самое, что ни на есть царское ложе (немного погодя забавная догадка подтвердилась).
Раскольников привел его в помещение, где собирался для работы штаб флотилии и, судя по всему, прежде размещалась большая столовая царской семьи. На просторном прямоугольном столе лежали топографические карты и речные лоции, справочники, карандаши, линейки, циркули. Соседний стол, размером поменьше, был беспорядочно завален документами. Командующий показал на него пальцем и распорядился:
– Давай, разведка, работай! Чую в этой куче бумаг много интересного про флотилию беляков можно найти. После каждого захвата штабов неприятеля все документы несли сюда. Меня здесь не было, а у Николая Григорьевича Маркина, пока он командовал флотилией, до них руки не доходили, да и желания не имелось. Для Маркина главное: «Машине – полный!», «Орудия – товсь!» и в лобовую атаку на противника.
– Федор, Николай Григорьевич на «Межени» и не был, – решила восстановить справедливость Рейснер, устроившаяся на одном из обеденных стульев. – Он с канонерки «Ваня» № 5 не сходил.
– Знаю, Лариса, знаю. Рассказывали люди: Маркин на «Ване» впереди, вслед за ним баржа «Сережа» с батареей трехдюймовок, а в кильватере обезлюдевшая «Межень» тащилась. И палили в белый свет, как в копеечку…
– У меня вопрос, товарищи, что же флотилия без разведки воевала? – вставил реплику Тихонов.
– Почему без разведки? Вот, Лариса Михайловна в разведку самолично и ходила, – ответил с улыбкой Раскольников и достал из кармана газетную вырезку.
– Я тогда не на флотилии служила, а находилась в должности политкомиссара 5-й армии, и целью разведки было установить местонахождение золотого запаса России, – уточнила Рейснер, закурила папиросу и внимательно посмотрела на Тихонова, который взял в руки вырезку.
В статье некоей Елизаветы Драбкиной в глаза бросились строки, резко отчеркнутые ногтем:
«Впереди на вороном коне скакала женщина в солдатской гимнастерке и широкой клетчатой юбке, синей с голубым. Ловко держась в седле, она смело неслась по вспаханному полю. Это была Лариса Рейснер, начальник армейской разведки. Прелестное лицо всадницы горело от ветра. У нее были светлые глаза, от висков сбегали схваченные на затылке каштановые косы, высокий чистый лоб пересекала суровая морщинка. Ларису Рейснер сопровождали бойцы-мадьяры приданного разведке Интернационального батальона».
– Лихо, Лариса Михайловна, не каждый мужчина так отважен, как вы, – уважительно сказал Тихонов. – Но позвольте мне все-таки заняться организацией разведки в классическом ее виде, раз назначили на такую должность.
Раскольниковы ушли, а он принялся за документы.
Раскладывая их по датам и по темам, Владимир Константинович вспомнил, каким мастером работы с информационными материалами был его начальник полковник Генерального Штаба Стрельцов, который имел особый талант в формулировке точных выводов из того обилия фактов, которые отыскивал в добытых документах. Он всегда требовал от подчиненных такого же внимательного отношения к любой полученной бумаге, даже когда казалось, что она не имеет прямого отношения к нужной теме. Лишней информации не бывает, повторял он, рано или поздно отложенные на потом факты станут нужным фрагментом к создающейся картине разведывательной обстановки.
Несколько часов напряженной работы дали нужные результаты. Подошедшему Раскольникову Тихонов со знанием дела представил доклад о составе сил противника:
– На Волге нам противостоит Речной боевой флот Народной Армии Самарского «Комуча» под командованием контр-адмирала Старка.
– Ну, это нам известно! – махнув рукой, раздраженно сказал командующий.
Разведчик спокойно продолжил:
– Георгия Карловича я знаю по службе на Балтийском флоте. Он офицер исполнительный, но не более того. Воевать может хорошо, когда у него сил в достатке. А по документам получается, что силенок у белых маловато. Они одерживали незначительные победы лишь потому, что наша флотилия воевала наскоками, без планирования боевых действий. Как речные «гёзы»: кого видели, на того и нападали.
– Какие такие «гёзы»? – удивленно спросил Раскольников.
– «Гёзы» – то есть, по-нашему,  партизаны воевали в Голландии с испанскими завоевателями. На морях испанцев топили морские «гёзы», на реках и каналах – речные «гёзы». Хорошо им было: никакого планирования! Испанцы соберут силу – они разбегутся, испанцы останутся в меньшинстве – они нападают. Только вот нам разбегаться нельзя, поэтому бить врага нужно наверняка, по заранее разработанному плану. Тогда и уничтожим боевой флот Старка. Известно, что он состоит из трех дивизионов речных кораблей. Вооружение: четыре 152-милиметровых орудия Шнейдера, одно 122-милиметровое, шесть 107-милиметровых, три полевых трехдюймовки, шесть 36-милиметровых зенитных орудий, четыре 37-милиметровых системы Маклена, три 37-милиметровых системы Гочкиса…
– Слушай, откуда у тебя такая подробная информация, неужто наши матросики штабной документ из сейфа Старка стибрили? – удивился Раскольников.
– Никак нет. Все из разных источников. К примеру, этот сложенный вчетверо обрывок тетрадного листка, исписанный карандашом, есть ни что иное как рапорт флагманского артиллериста старшего лейтенанта Розенталя, тоже офицера-балтийца, командующему флотилией о распределении пушек между пароходами и о вооружении плавучей батареи «Чехословак» орудиями Шнейдера. Хорошо, что листочек сюда принесли, а не пустили на самокрутку и не бросили в отхожее место. Цены нет такому листочку. А вот рапорт командира номер третьего дивизиона кавторанга Федосьева, где он подробно докладывает о потребностях в снарядах для орудий своих кораблей. Их номер первым дивизионом командует мичман Мейрер, номер вторым – мичман Дмитриев. Так что силы и средства противника нам известны. Требуется узнать, где они размещаются. В этом сейчас могли бы помочь пилоты гидросамолетов, они ведь приданы нашей флотилии?
– Да. В моем распоряжении имеется четыре плавающих аэроплана типа М-9, но при них всего два морских летчика: Столярский и Свинарев. Они, конечно, помогут разведке. Слушай, быстро ты такие задачки щелкаешь! Как тебе удается?
– Не забывай, я четыре года войны служил в разведке. Это – большой опыт. И раз с германцами справляться удавалось, то со своими-то проще…
– Кого это, товарищ Тихонов, вы своими считаете? – неожиданно из-за спины раздался хрипловатой голос Ларисы Рейснер, которая подошла во время доклада и тихо слушала.
– Своими, Лариса Михайловна, в данный момент я назвал русских, которых я знаю лучше, чем германцев.
– Понятно! Меня ведь дамское любопытство разбирает, как вы себя ощущаете в составе Красного флота, когда столько известных вам офицеров воюют против нас в стане белогвардейцев?
– Что же… Каждый волен делать собственный выбор. Я выбор сделал и сказал о нем товарищу Раскольникову  полгода назад. Слово данное нарушать не привык!
– Хорошо. Тогда скажите, как вы относитесь к делу «красного адмирала» Щастного?
– Какое дело Щастного? Мне известно, что Алексей Михайлович привел корабли из Гельсингфорса в Петроград, тем самым спас Балтийский флот от захвата германцами, оккупировавшими Финляндию. Советское правительство положительно оценило действия Щастного…
– Лариса, окстись, о чем ты говоришь, как он мог вникнуть в дело Щастного, будучи в командировке за миноносцами?
– Тогда сама скажу, что произошло со Щастным, – перестала горячиться Рейснер и, глядя Тихонова, в нескольких фразах поведала о трагедии, которая, судя по всему, как-то задела и ее.
– После успешного завершения Ледового перехода комфлот Щастный  быстро приобрел авторитет среди моряков-балтийцев всех рангов и положений. Как раз тогда, в апреле, в отставку отправили последних чинов старого флота. На новый, Красный флот, был объявлен набор по контракту. Против этой идеи товарища Троцкого выступил Щастный, он же при поддержке сослуживцев резко высказался насчет того, что флот при демобилизации лишился  многих ценных специалистов, что подорвало его былую мощь. При этом Щастный отлично понимал, что как командующий он не имеет права выступать против высшего должностного лица Красной Армии, председателя Реввоенсовета. Поэтому 25 мая он подал в отставку. Лев Давидович со своей стороны стал рассматривать высказанные во всеуслышание взгляды «красного адмирала» как попытку создания пропасти между флотом и Советской властью. 27 мая Щастный был арестован и предан суду, на котором ему вменялась попытка организации заговора с целью установления личной диктатуры на флоте. Был суд, на него вызывали свидетелей, мнения которых разделились. Кто-то защищал адмирала, другие не стали этого делать. В результате – обвинительный приговор и расстрел. Я бы бросилась к Троцкому и доказала, что совершается ошибка. Но меня не было в Москве. А Раскольников, между прочим, защищать Щастного не стал.
– Я не считал его взгляды правильными. Кроме того, мы тогда морально пребывали в диаметрально противоположных точках. Он героически спас Балтийский флот, а я вынужденно уничтожил Черноморский. 18 июня я выполнил приказ Ленина о затоплении всех наших кораблей и судов на рейде в Новороссийске. Через два дня литерным поездом возвратился в Москву, у меня перед глазами еще стояла картина уходящих на дно целехоньких линкоров и эсминцев, а уже пришлось выступать на суде…
Раскольников на мгновение задумался, но потом встал и сухо сказал:
– Достаточно на сегодня разговоров. Поехали на Сормовский завод, узнаем, когда рабочие закончат вооружение наших миноносцев. Товарищ Троцкий дал телеграмму о своем скором прибытии из Свияжска в Нижний Новгород.
Тихонов слушал и смотрел на своих собеседников. Рейснер и Раскольников – неплохая пара, думал он. Порывистость и импульсивность Ларисы уравновешиваются спокойствием и рассудительностью мужа, к тому же, они представляются единомышленниками. Надо признать, что оба искренни и по-доброму относятся ко мне. Совершенно невозможно считать их своими врагами, поэтому мой долг оставаться верным слову, продолжал размышлять Владимир Константинович. И почему бы я оказался в стане белых? Воевать на той стороне сейчас, значит, идти заодно с их иностранными союзниками, которые с разных сторон вторглись на территорию России. Американцы, японцы, англичане, французы, немцы, турки, кто только не топчет сапогами нашу землю. Но она должна быть очищена от иноземной погани, и сделать это может только Красная Армия, поэтому я с красными, а не с белыми, подвел для себя итог разведчик.

Роман Ильи ДРОКАНОВА «РАЗВЕДКА БОЕМ»
опубликован в журнале «ПОДВИГ» №8 за 2016 год (АВГУСТ)

 

Статьи

Посетители

Сейчас на сайте 376 гостей и нет пользователей

Реклама

Библиотека

Библиотека Патриот - партнер Издательства ПОДВИГ